Читаем без скачивания Над строками Нового Завета - Георгий Чистяков

И взгляд Иисуса, брошенный на Петра, и встреча с женщинами на дороге к Голгофе, и раскаяние благоразумного разбойника, и его молитва «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твоё», и молитва Христа за врагов говорят об одном: христианство есть религия отношений между людьми. Все эти детали связаны с какими-то человеческими отношениями – вне их нет веры в Бога. Это подчёркивается в Евангелии от Луки.

Наконец, есть четыре важные детали в Евангелии от Иоанна. Во-первых, надпись на кресте. О ней говорят все четыре евангелиста, но только Иоанн указывает, что надпись эта была сделана на трёх языках: на иврите, на греческом и на латыни. «Пилат же написал и надпись и поставил на кресте. Написано было: «Иисус Назорей, Царь Иудейский». Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города, и написано было по-еврейски, по-гречески, по-римски» (Ин 19: 19-20).

В современных переводах Евангелия от Луки тоже есть указание на то, что надпись была сделана на трёх языках. Но это поздняя вставка, которая попала лишь в византийские рукописи, – в древнейших копиях Евангелия от Луки её нет. Значит, трёхъязычность надписи известна только по свидетельству Евангелия от Иоанна. О чём она говорит? Конечно, о том, что уже в Страстную пятницу Иисус со Своей проповедью вышел за рамки Иудеи, ибо Его судьба была уже тогда интересна не только иудеям, но и грекам, и римлянам. Можно, однако, в этой надписи увидеть и нечто другое. Здесь и на языке религии – иврите – написано, что Иисус – Царь Иудейский; и на языке философии и культуры – на греческом; и на языке государства и права – на латыни. Это значит, что все аспекты человеческой жизни затронуты здесь, на Голгофе, – в нашей жизни всё связано с Голгофой, в нашей жизни всё связано с Крестом.

Это первая особенность. Кроме того, только у Иоанна говорится о том, как у Креста стоит Мария и рядом с Ней – ученик, «которого любил» Иисус. Только здесь Иисус обращается к ученику со словами: «Се, Матерь твоя», – и к Матери Своей: «Се, сын Твой» (Ин 19: 26-27). Момент усыновления человечества Марией при Кресте описан только в Евангелии от Иоанна.

«Разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин 19: 24). Хитон этот был не сшитый, а тканый. Такие хитоны носили первосвященники в храме. Именно такой хитон носил Иисус как подлинный Первосвященник, как истинный Архиерей, как называется Он в литургической молитве, читающейся во время Херувимской песни. Хитон этот нельзя разделить, его можно только разодрать на части, потому что Он – един, как Церковь. В будущем с хитоном Иисуса станут сравнивать Его Церковь.

«Но один из воинов копьём пронзил Ему рёбра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили» (Ин 19: 34-35).

«И видевший засвидетельствовал, – подчёркивает евангелист Иоанн, – и истинно свидетельство его». Это свидетельство действительно очевидца, хотя известно, что трупы не кровоточат… Произошло что-то странное, что-то непонятное. Евангелист об этом написал как свидетель: не понимая, зачем он сообщает об этом факте, только чтобы сохранить его в памяти.

Очень важно сопоставить это сообщение Евангелия от Иоанна со свидетельством Евангелия от Марка. Пилат удивился, узнав, что Он уже умер. Значит, Иисус на Кресте умер быстро, много быстрее, чем обычно умирает осуждённый на такую смерть. Почему? Отказало сердце… Современная патологоанатомия говорит, что когда человек умирает от обширного инфаркта, то кровь лопнувших кровеносных сосудов, смешиваясь с жидкостью, которой наполнена околосердечная сумка, не сворачивается. И тогда, действительно, если резким движением пронзить бок в области сердца, эта смешавшаяся с лимфой и потому не свернувшаяся кровь вытечет из мёртвого тела. Это значит, свидетельства Евангелия современному читателю достаточно не только для того, чтобы понять, что евангелист Иоанн действительно сообщил об увиденном им самим, но и для того, чтобы поставить диагноз: Иисус на Кресте умер оттого, что не выдержало Его сердце. Страшно… Это абсолютно человеческая смерть Иисус умер, как умирает каждый из нас.

Иисус умер, как и должен умереть Тот, Кто есть, по определению Халкидонского Собора 451 года, полностью Человек, но умер, чтобы воскреснуть, ибо в Нём вся полнота Божества пребывает телесно (см. Кол 2: 9).

Богоматерь

Какое место занимает в Новом Завете Мария, Матерь Божия, Пресвятая Богородица? В Послании апостола Павла к Галатам, в 4-й главе, есть такие слова: «Когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление. А как вы – сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: «Авва, Отче!"» (Гал 4:4-6).

Место Матери Божией, Марии, здесь определено уже достаточно ясно. Этим фрагментом Послания к Галатам навеяны и слова в анафоре Литургии Василия Великого, в том чине, который совершается воскресными днями Великого поста: «Благоволи Единородный Твой Сын, сущий в недрех Тебе, Бога и Отца, быв от жены, Святыя Богородицы и Приснодевы Марии, быв под Законом, осудити грех во плоти своей. Да во Адаме умирающе оживотворятся в Самем Христе Твоем».

О том же самом говорится в Символе веры, где мы провозглашаем нашу веру в то, что Спаситель воплотился «от Духа Святого и Марии Девы». Иными словами, эти три текста говорят об одном – Матерь Божия занимает исключительное место в деле нашего спасения: если бы не Мария, Христос не пришёл бы в этот мир так, как Он пришёл.

Можно согласиться, наверное, с теми протестантскими мыслителями, которые утверждают, что и в католическом, и в православном миросозерцании средневековья почитание Матери Божией иногда вытесняло всё остальное. Да, действительно, такой момент в средневековом христианстве был. Но вместе с тем, когда протестантские вероучения отказались от почитания Матери Божией, они тем самым утратили чувство реального присутствия Христа в этом мире. Недаром строители собора Парижской Богоматери (Notre-DamedeParis) подчёркивали, что возводят этот храм не в честь Марии, а в честь воплощения Христова, в честь прихода Христа в этот мир.

В языческих мифологиях боги иногда спускались с Олимпа или с каких-то иных высот, где они пребывали, в дольний мир, для того чтобы побыть среди людей. Но языческие боги спускались в мир каким-то своим, особым образом, как бы присутствуя и одновременно не присутствуя в нём. А через Марию Христос родился, как рождается всякий человек. Благодаря Марии Христос стал таким, как мы все. От Марии Господь получил Свою плоть, от Марии Господь получил Свою кровь, то тело и ту кровь, которые Он потом нам отдал на Тайной Вечере. Поэтому, когда протестанты отказываются от почитания Матери Божией, Спаситель в их миросозерцании теряет Свою плоть и Свою кровь, становится какой-то схемой, становится скорее образом, чем живым человеком среди людей. Именно с этим связана известная вероучительная холодность протестантизма.

Открыв 2-ю главу Евангелия от Матфея, мы увидим, что там пять раз на небольшой страничке повторено выражение: «Младенец и Матерь Его». Это очень много. Это очень высокая частотность повторения, как сказали бы лингвисты. Зачем Слово Божие повторяет нам это выражение пять раз? Чтобы сконцентрировать на нём наше внимание, чтобы дать нам возможность созерцать Младенца на руках Его Матери, как на иконе. Не случайно почти нет икон, на которых бы Матерь Божия была изображена одна, без Младенца Христа на руках, – иконы словно воплощают в красках пятикратно повторённое выражение «Младенец и Матерь Его».

Здесь опять-таки важно не то, что мы почитаем и Марию, и Христа, – важно, что одно не отрывается от другого. Понятно, что почитание святых связано с почитанием Спасителя, с нашей верой в Бога и во Христа; и почитание Матери Божией тоже связано с нашей верой в Бога и верой во Христа, пришедшего в этот мир. Но не просто связано – оно не может быть никаким образом оторвано от нашей веры во Христа, оно неотделимо от этой веры. И когда мы, обращаясь к Матери Божией в молитве «Богородице Дево, радуйся», вслед за святой Елисаветой повторяем слова Евангелия и восклицаем: «Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего» (Лк 1:42) – то, прославляя Её, мы прославляем Его.

Ни в коем случае нельзя противопоставлять наше поклонение Христу и почитание Матери Божией. И здесь мы должны сказать честно: средневековое христианство, почитая Матерь Божию, нередко действительно забывало о Самом Христе, вырывало почитание Матери Божией из нашей евангельской веры. Это привело к тому, что маятник качнулся в другую сторону и в протестантском вероисповедании вообще отказались от почитания Марии. В том, что протестанты пошли по этому пути, виноваты не они, а мы, православные и католики, в те времена ещё не доросшие до того, чтобы объяснить, почему Церковь почитает Марию Деву, называя Её Богородицей. Прошло время, и Церковь сумела это объяснить устами своих богословов. Сегодня очень часто от образованных протестантов можно слышать: «Теперь протестантизм, Лютер и его миссия были бы не нужны». Значит, за эти века в христианстве произошло что-то очень важное, и сегодня мы, такие разные, идём все вместе по пути осознания того поистине исключительного места, которое Матерь Божия занимает в истории человечества, в личной истории каждого человека.