колониальные власти действовали не для вида и не саботировали перемены: они всерьез восприняли обязанности, которые накладывал на них мандат. Наверное, то было удачное совпадение — в одном месте сошлись несколько ответственных руководителей — или уступчивость народа, измученного правлением немцев, их войнами и последовавшими за этим голодом и болезнями: теперь этот народ подчинялся безропотно и с охотою, лишь бы его оставили в покое. Британские власти не боялись ни разбойников, ни повстанцев на этой территории и управляли колонией безо всякого сопротивления со стороны ее обитателей. Во главу угла англичане ставили образование и здравоохранение. Не жалея усилий, просвещали местное население в вопросах здоровья, обучали фельдшеров, открывали медицинские пункты в отдаленных уголках колонии. Раздавали информационные брошюры, отправляли медицинский персонал ездить по округе, рассказывать населению о том, как предотвращать малярию и правильно ухаживать за детьми. Афия с Хамзой слушали эти новые для них сведения и делали что могли, дабы защитить себя и ребенка.
Они кое-что поменяли в доме. С разрешения Нассора Биашары пробили проем в стене бывшей парикмахерской, сделали ее частью своей спальни: теперь она стала просторной, полной воздуха, окна ее выходили на улицу. Когда Ильяс подрос и научился ходить, он носился по всем комнатам, по двору, даже по комнате Халифы. Тот любил, когда Ильяс забегал к нему и забирался на кровать.
Хамзу и Афию печалила неспособность родить Ильясу брата или сестру. За следующие пять лет Афия дважды беременела и оба раза на третьем месяце теряла ребенка. Они научились жить с этим разочарованием, потому что все остальное шло хорошо — по крайней мере, так Хамза говорил Афие, когда она унывала из-за очередной неудачной беременности. Еще их печалило затянувшееся неведение о старшем Ильясе. Вестей по-прежнему не было — ни о нем, ни от него. Война кончилась шесть лет назад, и Афия терзалась, не зная, то ли оставить надежду и оплакать брата, то ли по-прежнему верить, что он жив и вот-вот вернется домой. Ведь она не знала его почти десять лет, а потом он явился как чудо.
— Все хорошо, — настаивал Хамза. Дела в новой мастерской шли на лад, и преуспевающий Нассор Биашара был щедр к ним. — Я попрошу Маалима Абдаллу еще раз навести справки.
Маалим Абдалла стал директором большой школы и через друга-чиновника в канцелярии главы окружной администрации обзавелся хорошими связями с британскими властями. Он предложил Халифе должность учителя английского в начальной школе, но тот колебался, стоит ли связываться с дерзкими двенадцатилетками. Ему хватало приятных забот на складе, фирма росла и развивалась, и дома ему жилось так привольно в новой комнате во дворе, что блаженное выражение не сходило с его лица. Осваивать на склоне лет новую профессию ему не хотелось. Ему нравилось быть дедом. У него всегда был подарочек для Ильяса: самый сладкий банан с базара, долька спелой красной гуавы, овсяная лепешка. «Где мой внучек?» — кричал он, войдя в дом. Их любимой игрой были прятки: Ильяс затаится, а Халифа притворяется, будто ищет его повсюду, хотя все его укромные уголки было легко найти.
Ильяс, красивый худенький мальчик, рос молчуном. Молчание его казалось безмятежным, хотя Афия подчас сомневалась в этом и гадала, нет ли у сына затаенной скорби, которую он пока что не умеет высказать. Хамза лишь пожимал плечами, но не говорил жене, мол, скорби не избежать. Порой Хамза лежал в комнате на циновке, Ильяс сидел неподалеку, и оба подолгу молчали. Хамза думал, что в этом молчании его сын находит убежище.
Когда Ильясу было пять лет, в мировой экономике начался кризис — не то чтобы мальчик это понимал. Ильяс рос в скудные годы, когда дела Нассора Биашары в очередной раз пришли в упадок и приметами повседневной жизни стали подорожание и дефицит. О планах строительства новых больниц и школ позабыли, рабочих увольняли, они разбредались, голодные, по городам, деревням, по всей стране. Казалось, трудные времена никогда не оставляли их надолго. Нассор Биашара не уволил никого из рабочих, но сократил им зарплату и вновь потихоньку занялся контрабандой, как во время войны: покупал товары в Пембе, привозил их в город в обход таможенных пошлин и продавал по завышенной цене. Всем надо как-то жить.
Свободного времени теперь у Халифы было много, и он учил Ильяса грамоте. Ты скоро пойдешь в школу, и лучше подготовиться заранее, говорил он. Ильяс, разинув рот, слушал истории Халифы, а тот, чтобы увлечь мальчика, перемежал ими упражнения на чтение и письмо.
— Давным-давно… — начинал он.
Глаза Ильяса загорались, рот приоткрывался: сказка его захватывала.
— На пальме у моря жила обезьяна.
Ильяс знал эту историю, но ни улыбкой, ни ухмылкой не выдавал этого, лишь взгляд его теплел в предвку-шении.
— А рядом в море плавала акула, они подружились с обезьяной. Акула рассказывала обезьяне истории о мире за морем, в котором жила: о Стране акул, ее величественных красотах и счастливых обитателях. О своей семье, друзьях, о праздниках, которые они устраивали в определенное время года. Какой замечательный мир, сказала обезьяна, как хотела бы я побывать там, но я не умею плавать и, если попытаюсь добраться туда, утону. Ничего, ответила акула, я повезу тебя на спине. Держись крепче за мой плавник, и ничего с тобой не случится. Обезьяна спустилась с пальмы и села на спину акулы. Путешествие за море…
— В Страну акул! — вставлял Ильяс (Халифа специально делал паузу для него).
— Путешествие в Страну акул привело обезьяну в такой восторг, что она воскликнула: «Ты замечательный друг, спасибо, что везешь меня». Тогда акула, устыдившись, сказала: «Я должна тебе кое в чем признаться. Я везу тебя в Страну акул, потому что король наш занемог и лекарь сказал, лишь сердце обезьяны способно его исцелить. Вот почему я везу тебя туда». — «Почему же ты мне раньше не сказала?» — тут же ответила обезьяна.
— Я не взяла с собой сердце, — подхватил Ильяс, расплывшись в довольной улыбке.
— «О нет, — опечалилась акула. — Что же нам теперь делать?» И обезьяна предложила: «Отвези меня обратно, я заберу свое сердце с пальмы». Акула отвезла обезьяну обратно к пальме на берегу, обезьяна поспешно взобралась на пальму, и больше акула ее не видела. Правда, обезьяна умница?
Начало учебы Ильяс толком не помнил, но впоследствии школьные учителя хвалили его за послушание и аккуратность. Порой приводили его в пример остальным: посмотрите на Ильяса, почему вы не можете сидеть тихо и решать задачи. Несмотря на это, дети не травили его, да и вообще особо не замечали. Он со стороны наблюдал за шумными
