– Неужели? – Он снова выгнул брови.
– Да!
– Вы могли бы спросить у леди Грантем, каково ее мнение на этот счет, – посоветовал он.
– Да, могла бы, – сказала Сара, открывая глаза. – Но гораздо больше мне бы хотелось выйти за вас замуж и самой убедиться, так ли это.
Глава 26
Джарред растерялся. Он почувствовал себя лисицей в западне. Его охватил ужас от того, что его жизнь, по-видимому, висит на волоске.
– Я полагал, вы не хотите замуж. Я полагал, вы решили стать куртизанкой. – Он пронзительно посмотрел на нее.
– И что? – спросила она, наконец-то понимая, что имела в виду тетя Этта, говоря ей о муках неразделенной любви. – Вы хотите поймать меня на слове?
– Я отчетливо помню, как вы говорили, что из меня получится отличный любовник, но никудышный муж.
– Это я вам солгала, – просто ответила Сара.
– Зачем?
– Затем, что я вас люблю, Джарред.
Он замер.
– Вы говорите, что меня любите, и в то же время лгали мне.
– Да, – признала она. – И я бы снова солгала, лишь бы дать вам то, что вы хотите.
– Не понимаю, – нахмурился он.
– Да, вы не понимаете, – кивнула она. – И самое печальное, что вы можете так никогда и не понять. Любовь не всегда требует, Джарред. Иногда она и отдает.
– И я способен отдавать, – запротестовал он. – В «Капризе Элеоноры» я не только брал. Я и давал тоже.
– Да, – согласилась она, улыбаясь своим воспоминаниям. – Вы подарили мне несказанное наслаждение и позволили подарить наслаждение вам. И я всегда буду вам благодарна за то, чему вы меня научили. Но вы отдавали мне только тело, Джейс. Но не сердце.
– Я плохо представляю, как это можно сделать с сердцем, – сказал Джарред. – Я умею его только защищать.
– Тогда вы должны понять, что я как раз пыталась сделать именно это, – сказала она ему. – Когда я мечтала о вас, то всегда представляла, как вы встретите меня взрослую, только раз посмотрите на меня, упадете к моим ногам и попросите стать вашей женой. Но вы не скрывали, что никакая жена вам не нужна. Тогда я постаралась стать вашей любовницей. Когда и это не вышло, я попыталась убедить вас, что стану любовницей кого-то другого.
– Но зачем?
– Чтобы заставить вас ревновать, – призналась она. – Заставить вас признать, что и вы чуточку в меня влюблены. Но вы не испытали ревности. И вы не любите меня – даже самую малость, – а я уже не могу больше притворяться.
– Сара…
– Когда я гляжу на вас, то вижу человека, которого люблю. А когда вы глядите на меня, то видите лишь досадную помеху. Я вас люблю, но моя любовь только раздражает вас и доставляет неудобства. Но так не должно быть! – Она взглянула на него, и в ее глазах блеснули слезы. – Любовь не досадная помеха. И не чесотка, от которой никак не избавишься. Считается, что любовью следует дорожить. Что она приносит радость. Вы гордый человек, лорд Шеппердстон. Вы прекрасный, благородный человек. Такого мужчину каждая женщина будет счастлива назвать своим мужем. Но и у меня тоже есть гордость. Я любила вас с самого детства, пыталась стать частью вашей жизни, доказать вам, что умею хранить тайны. Я знала о вашей лиге и никому о ней не рассказала, потому что понимала, как для вас важно сохранить эту тайну. А хранить секреты друг друга и прощать ошибки – это как раз то, на чем стоит и любовь, и дружба. Но видимо, вы еще недостаточно взрослый, чтобы это понять. – Она замолчала и прерывисто вздохнула. – Я любила вас всю свою жизнь, но сейчас вдруг поняла, что ошибалась.
– В каком смысле ошибались? – спросил Джарред.
– Когда я сказала, что вы привлекательный во всех отношениях мужчина и сможете стать великолепным любовником, но что таких, как вы, едва ли кто захочет в мужья, я просто хотела уколоть вас и заставить задуматься. Я хотела заставить вас взглянуть на меня новыми глазами и увидеть, что для меня вы как раз идеально подходите, потому что я вас люблю. Я думала когда-то, что мы с вами созданы друг для друга. Но я ошибалась. Мы не созданы друг для друга. – Она невесело рассмеялась, но тут же оборвала смех. – Я не желала слышать то, что вы все время пытались мне сказать.
Последние звуки вальса стихли, и Сара остановилась.
– Что же это? – спросил он, внезапно испугавшись, что она, наконец, увидела его таким, каков он есть на самом деле, вместо того, каким всегда хотела его видеть. Испугавшись, что она поняла всю правду о нем.
– Что мне не следует мечтать о человеке, для которого моя любовь всего лишь источник раздражения, помеха, неприятность. Правда в том, что вы в самом деле не созданы быть мужем. Я думала, что лгу, но оказывается, невзначай сказала правду. Я выросла с мыслью, что некрасива, не имею титула и приданого, а потому недостаточно хороша для вас. И при этом все время надеялась стать вам подходящей парой. Но, правда в том, лорд Шеппердстон, что это вы недостаточно хороши для меня.
Всю дорогу до дома Сара проплакала. Сидя рядом с тетей Эттой напротив лорда Мейхью, она не проронила ни слова, но слезы так и лились из ее глаз.
В очередной раз она сваляла дурака из-за лорда Шеппердстона. А ведь все шло так хорошо, пока она не проговорилась, что хочет выйти за него замуж. Все шло просто прекрасно, пока она не увидела этого выражения на его лице.
Она была уже так близка к тому, чтобы воплотить свою мечту в жизнь, и сама все разрушила, выболтав правду.
– Сара, – ласково сказала тетя Этта, – ну не плачь так, детка, он вернется.
– Нет, никогда! – Сара заплакала навзрыд. – Только не после сегодняшнего вечера, не после моих слов.
– Но что вы могли сказать такого ужасного? – спросил лорд Мейхью.
– Я сказала… что люблю его.
– Но это замечательно! – воскликнул лорд Мейхью. – Все будет хорошо, я обещаю. Мальчик, конечно же, объявится. Он упрям, это да, но вовсе не глуп.
Сара подняла глаза на лорда Мейхью и улыбнулась дрожащими губами.
– Он-то, может, и объявится, но что, если я сама больше не захочу его видеть? – прошептала она. Этот вопрос не на шутку пугал ее. Она любила своего Джейса, сколько себя помнила, и теперь боялась, что все было впустую.
– Не думаю, что вам стоит расстраиваться по этому поводу, – успокоил ее лорд Мейхью. – На мой взгляд, вы – воплощенная верность.
Когда Джарред приехал к Колину и Джиллиан в их дом номер двадцать один по Парк-лейн, он был словно в тумане. Как Сара посмела поступить с ним подобным образом? Как посмела заявить ему, что он никак не повзрослеет, – вот чушь-то! Он стал маркизом в шестнадцать лет. Он принял на себя ответственность по управлению огромным поместьем, несколькими домами, дюжинами слуг. И кто она такая, чтобы утверждать, будто он недостаточно хорош для нее? Он, в конце концов, пятый маркиз Шеппердстон.
