мной, когда я сделал глубокий вдох и подтянулся. Мышцы напряглись, чтобы поднять мой вес вверх и через выступ.
Я пригнулся, перемахнул через небольшой плоский выступ и взобрался на гребень. Надо мной был еще один выступ, предлагавший укрытие с более высоких вершин горы. Мне показалось, что Арден не намного выше меня, и я начал оглядываться по сторонам.
По-прежнему ничего, кроме ненадежных скал и замерзшей местности.
Я вздрогнул, выхватил из кармана пригоршню орехов макадамия и начал карабкаться по следующему уступу. Снежный покров становился все более неустойчивым, когда я поднимался выше, и я держался поближе к вершине хребта и хватался за устоявшуюся скалу, пока полз вверх по склону горы.
Я достиг вершины южного края горы Виндзор. Если смотреть на север, то можно было увидеть глубокое ущелье из гладкого снега, разделявшее южную и северную стороны острова. Скалы, ведущие вниз, были очень крутыми, и нет никакого способа безопасно спуститься с того места, где я находился.
Я мог видеть весь остров вокруг себя, вплоть до Северного Ледовитого океана. Белый снег, серый лед и сверкающая бирюзовая вода выглядели так мирно с моего наблюдательного пункта, что я почти забыл о кровопролитии, которое уже произошло в этом отдаленном, безмятежном месте. Однако я не мог тратить время на то, чтобы наслаждаться пейзажем — мне нужно было продолжать двигаться.
Я медленно шел по ненадежному краю хребта, оглядываясь по сторонам. Мои ноги пару раз скользили, и я смотрел, как рыхлый снег образовывал небольшие холмики и скатывался вниз по склону горы. Впереди виднелась большая каменная глыба, и я направился к ней.
Скорчившись в расщелине, я остановился, чтобы перевести дыхание. Делал слишком много перерывов и терял время, но ветер начал проникать сквозь слои одежды, покрывающей меня, и даже начал задувать в щель в нижней части моей маски.
Заправив края маски поглубже в вырез парки, я убедился, что между ртом и тканью еще достаточно места для влажного дыхания, чтобы не намочить одежду.
Мои пальцы болели от интенсивного подъема. Я потратил пару минут, размяв их и убедившись, что не поранился. Я даже не был уверен, поскольку холодная температура часто маскировала травмы. Сейчас я даже едва ли чувствовал то место на ноге, куда днем попала пуля Ардена.
Мое внимание привлекла темная фигура.
Я не сомневался, кто это был, и мое сердце учащенно забилось, когда я увидел, как Арден пробирался через вершину хребта в двухстах метрах от того места, где я был скрыт между скалами. Штурмовая винтовка была перекинута через плечо и зажата в одной руке, в то время как он использовал другую, чтобы поддержать свой переход через неустойчивые камни. Он огляделся по сторонам, как будто искал путь вниз.
Это был лучший шанс за весь день.
Я попятился через скальное образование и не сводил с него глаз ни на секунду. Не мог потерять его из виду. Соскользнув на самый край гребня, я держался руками и двигался справа налево по узкому выступу, одновременно с этим считал движения рук, пока не достиг двухсот. Согнувшись, я поднялся достаточно высоко, чтобы заглянуть через выступ, но мне пришлось быстро спуститься вниз, постаравшись не издать ни звука.
Он был прямо передо мной.
Я закрыл глаза и сосчитал до пяти, глубоко дыша, чтобы сосредоточиться. Согнув колено, я нашел устойчивую скалу, готовую принять мой вес, и взобрался на вершину хребта.
Арден повернулся на звук, но я уже прыгнул на него. Когда мы столкнулись, он попытался взмахнуть винтовкой перед собой, но выстрел, который он произвел, прошел далеко справа от меня. Мы приземлились в снег, он на спине, а я верхом на нем.
Мой первый удар пришелся ему прямо в грудь, второй — в висок. Я мог бы потянуться за фортепианной струной на поясе или даже за Буссе, который снял с тела Дыталова, но не стал этого делать. Мне хотелось ударить его. В этот момент я обвинил его во всем, что произошло за последний месяц.
Арден был таким же скользким, как лед у береговой линии. Каждый удар, который я наносил ему, попадал в цель, но не в жизненно важное место. Он положил руку мне на грудь и ухватился за куртку. Винтовка все еще была зажата в другой руке, но он не мог маневрировать ею, чтобы открыть огонь.
Однако он мог ударить меня ею, что и сделал.
Затылком я отметил, насколько это был хороший удар. Нужно много сил, чтобы ударить кого-то из положения лежа, и он умудрился это сделать. Это потрясло меня, и я начал падать на бок. Схватив его за лицо, я сорвал маску, защищавшую его от ветра, в то время как он толкнул меня обеими руками в грудь, и мы покатились прямо к основанию хребта.
Мы оба лежали боком, каждый из нас боролся за то, чтобы забраться друг на друга. Я был крупнее его и мускулистее, но ему все равно удавалось держать меня на расстоянии. Он прижал винтовку к моему боку, и я едва успел оттолкнуть его, прежде чем он выстрелил.
Взрывная волна вошла в скалу, осыпав нас обоих обломками. От этого шума у меня зазвенело в ушах, а тело отреагировало, заставив кровь стучать в голове. Мое зрение затуманилось, и я почувствовал, что моя хватка начинает ослабевать. Когда у меня закончились варианты, я врезался лбом в его лоб.
Это был не такой резкий удар из-за всех этих слоев одежды на нас, но этого было достаточно, чтобы отправить его на спину. Винтовка снова выстрелила в скалу, и вся гора протестующе загудела.
Арден подтянул ноги и пнул меня в живот. Удара было недостаточно, чтобы выбить из меня дух, но его инерции было достаточно, чтобы он откатился за пределы моей досягаемости. Он вскочил на ноги прежде, чем я успел сделать то же самое. К тому времени, как я приблизился к нему на два шага, он уже был на краю обрыва.
Я посмотрел через выступ и увидел, как он скользит вниз по крутому склону сквозь снег. Он едва контролировал свое падение и чуть не врезался в выступ скалы, но достиг своей цели — убраться от меня на хрен. Расстояние было его единственным преимуществом.
— Киска, — пробормотал я, спустившись по склону. — Думаешь, это тебя спасет?
Произнесенные слова просто сделали ответ очевидным для меня — да, это могло бы спасти его. У меня было очень мало вариантов: спуститься за ним с горы, поискать лучший
