женщину. Променял на ту, которая готова с улыбкой отсосать его сыну в туалете.
В ту минуту я вдруг подумал, что не знаю, кого в действительности в этой ситуации следует жалеть.
Отца, который, я уверен без-пяти-минут-рогоносец, если не уже, или маму. Углубиться в размышления не удалось. Мама сняла наушник из уха и тихим голосом расколола окружившую нас тишину.
— Твой папа звонил мне сегодня. Мы немного поговорили. — она кинула на меня взгляд и вздохнула. — Мне известно о просьбе его новой жены. — свет бледной луны осветил ее грустную улыбку.
— Мам, я…
— Мне казалось, что я поступаю правильно, когда прошу тебя общаться с отцом. Ведь то, что мы с ним разошлись, вовсе не означает, что и вы с Лизой должны перестать с ним видеться или поддерживать связь. Он, отдать ему должное, продолжает исправно ежемесячно переводить нам существенные денежные суммы и оплачивает любую прихоть твоей младшей сестры. — она потёрла наушник в своих пальцах и вложила его обратно в мою руку.
— Прости меня, сынок. Я не хотела быть эгоистичной, но, выходит, именно такой я и была, каждый раз упрашивая тебя выполнять просьбы Виктора. Мне стыдно признать, но мне, должно быть, нравилось оставаться немного слепой и не верить, что ты что-то испытывал к Вале. Когда вы учились с ней в школе, я пыталась спросить тебя о ней и о твоих чувствах, но ты всегда усиленно начинал отпираться. Сразу весь закрывался от меня. Уверял, что вы просто друзья и тут же менял тему. И я подумала, может, мне и правда только кажется. — она откинулась на спинку кресла и потёрла пальцами виски. — А сама она как-то сказала нам с твоим отцом, что ты влюблен в другую девочку. — еще один вздох, — Прости меня, Дим. Пожалуйста. Твоя мама обычная женщина и к тому же дура. Но, понимаешь, я тоже любила ее. Как свою родную девочку.
Мы с ее мамой дружили с третьего класса. Ты и сам знаешь, я тебе рассказывала. И к Вале я относилась, как к дочери.
Несмотря на твои уверения, верила и надеялась, что однажды вы сойдётесь, и она осчастливит моего сына, но… она увлеклась твоим отцом.
Когда я начала замечать ее взгляды в его сторону, то убедила себя, что мне это только привиделось что я совсем уже сбрендила.
Снова наступила тишина.
Я смотрел на маму, на ее глаза, устремлённые куда-то в окно. Она была настоящей. Ее улыбка, когда она раньше болтала с папой за ужином, всегда лучилась искренней радостью.
Но тогда почему он променял ее на ту, которая любит только себя?
— Не соглашайся. — неожиданно произнесла в тот вечер мама. — Я по одному тому, как ты сидишь, вижу насколько тебя тяготит эта просьба. И, пожалуйста, впредь общайся со своим отцом, если только сам этого захочешь, а не потому что тебя попросила слепая и дурная мать, сын.
— Он урежет деньги. — не посчитав нужным придумывать небылиц, произнёс я.
После моих слов она за секунду изменилась. Вся ее мягкость вмиг пропала. Лицо вместе с телом словно окаменели, застыли, обратившись на меня.
— Я ещё большая дура, чем полагала, раз мои слова о том, что твой отец посылает нам деньги, ты воспринял, как нашу обязанность выполнять все его нелепые прихоти.
— Мам, я не…
— Твоя мама тоже работает и неплохо зарабатывает. Возможно, мы не будем купаться в роскоши, но с голоду точно не помрем. Между прочим, меня сегодня повысили. А ещё не забывай о квартире моего отца и о том, что у твоей недалекой мамы имеются сбережения.
— Вряд ли недалекую женщину назначили бы директором. — улыбнулся я. — Но какое повышение тебе дали? Другое направление, ты больше не HR?
— Нет, все ещё HR, но теперь под моим руководством не только Москва, но и Питер. — самодовольно ухмыльнулась она.
— А почему за ужином нам не сказала? Почему не праздновали? — спросил и сразу сам все понял без лишних разъяснений. — Чтобы Лиза не начала увеличивать свой и без того увесистый соц пакет?
Она виновато пожала плечами, и мы оба начали смеяться.
Затем мама встала со своего места, подошла ко мне, обняла, и, поцеловав в макушку, с теплом сказала:
— Мне очень повезло, что у меня такой умный сыночек. Ты самый красивый мальчик на свете. Хотя, ты у меня уже мужчина. Ложись спать и знай, что я всегда на твоей стороне. И ради тебя и Лизы твоя мама способна на очень многое. Люблю тебя, милый.
— И я тебя, мам.
— А почему тогда не знакомишь меня и сестру с девочкой, с которой ты встречаешься? — этот вопрос застал меня врасплох, поразил сильнее предыдущей темы, и я удивленно посмотрел на неё. — Честно признаюсь, это твоя сестра как-то вычислила, не я. И мы теперь обе ждем, ждем и ждем.
— Познакомлю, — улыбнулся в ответ, — Только чуть позже. Она тебе понравится.
— Должна предупредить, наша Лиза уже немного ревнует. Сказала, что, наверняка, ты нашел себе ужасно толстую девушку с кругами под глазами, раз называешь ее пандой.
— Мне кажется, она установила на мой телефон подсушивающее устройство.
— Зная свою дочь, я ничему не удивлюсь. — еле сдерживая смех, она пожала плечами.
*
— Мам, я не согласился. И соглашаться не собираюсь. — слышу, как она облегченно выдыхает на другом конце провода, и мне становится непередаваемо радостно, что она на моей стороне. Словно с плеч упал огромный камень, который больше не надо нести, опустив в отчаянии свою голову.
— Отлично! Ты домой едешь? Подогреть тебе ужин?
— Нет, я заеду к девушке. Не знаю пока во сколько вернусь. Не ждите меня.
— Удачно вам провести время, — она произносит это таким голосом, что мне хочется немедленно сбросить звонок.
— Мам!
— Ты же предохраняешься, да? — вдруг озабоченно спрашивает.
— Мам! Все, я вешаю трубку. Пока.
— Целую! Не сердись.
Закончив разговор, тут же набираю Миле сообщение.
Ветер: Соскучился. Сможешь выйти ко мне, если приеду?
Мила: И чем мы будем заниматься?
