— И ради этого опускаешься до шантажа?! — прорычал Коршун, и это было последнее, что я услышала.
Вокруг него сомкнулись прихвостни темнейшего, а меня уже втащили обратно в галерею, после чего пропихнули в одну из дверей. Раскалённых щёк коснулась прохлада храма, и я не менее яростно, чем до этого Ярнефельт, прошипела:
— А вдруг не сработает? Ты говоришь, что душа не важна, но что, если это не так?! Больше чем уверена, к вам нечасто заглядывают попаданки, и если сейчас поспешишь, можешь серьёзно облажаться!
Выкать ему я больше не собиралась.
— Я знаю, что делаю, Саша, — резко отрезал Савард, волоча меня за собой в главный зал храма. — У меня был не один год, чтобы подготовиться к этому дню, и я не позволю глупым чувствам всё испортить. Ритуал будет проведёт, и ты станешь моей женой!
— Чудовище, — буркнув, пришла я к закономерному выводу.
Чудовище не ответило, зашагало быстрее, торопясь как можно скорее сделать из меня замужнюю даму.
— Зачем тогда нужно было последнее испытание? — не выдержав тишины между нами, спросила я. — Зачем вообще было устраивать отбор, если тебе изначально нужна была в жёнах светлая?
Скосила взгляд и увидела, как тёмный мужлан поморщился:
— Я, как и любой правитель, заложник традиций, Саша. Необходимо было создать видимость отбора. Что же касается последнего испытания… Это была воля отца. Он верил, что если древняя ведьма благословит мою избранницу — в его представлении, конечно же, родовитую тёмную — отдав ей частицу своей магии, за сильных наследников можно будет не переживать. Отец предпочёл забыть, что порой её дары оказывались пустышками, и магии, дарованной счастливицам, было недостаточно, чтобы на свет появилось сильное потомство. Волю покойного короля я выполнил — отправил невест на болота, и то, что ты получила от неё подарок, только подтвердило правильность моего выбора.
— А если бы не получила? Ты бы на мне не женился?
Савард взглянул на меня, и на его губах мелькнула ироничная улыбка:
— Создать метку несложно. Не сделай это ведьма, я бы позаботился.
Вот ведь упёртый. Прёт напролом к своей цели, в упор не замечая препятствий и сложностей.
Впрочем, от всех препятствий и сложностей его темнейшество с лёгкостью отмахнулся. Ивара сейчас выставят из храма, а я и не вякну, опасаясь за Ульяну.
Для тёмного тирана всё складывалось более чем замечательно.
При виде нас гости, уже явно умаявшиеся ждать, тихонько зашептались. Пока шли к алтарю, оплетённому всё теми же синими цветами в дымном мареве, перед нами кланялись и опускались в реверансах. У алтаря уже стояли служительницы храма — те самые, что провели меня в Сад безмолвия для молитвы.
Но с молитвой не сложилось, а теперь уже поздно молиться. Интересно, это тоже входило в планы бабы Клавы? Если да, то паршивая из неё сводница. Потому что счастливой я себя сейчас отнюдь не чувствовала!
— Можем начинать, — не теряя время на долгие вступления, распорядился его подлейшество, и одна из жриц покорно кивнула.
В сгустках тьмы, скользящих по алтарю, как предрассветный туман по земле, я заметила скрученный в тугие трубочки свиток, инкрустированный самоцветами футляр и в его бархатных объятиях кинжал с тёмным, почти чёрным лезвием. Кривым и наверняка очень острым. Сглотнула, невольно вспоминая о прежних опасениях, но тут же себе напомнила, что убивать меня не собираются. Всего лишь насильно тащат замуж.
Ерунда, право.
Жрица раскрыла свиток, и храм наполнился её звучным, глубоким голосом. Из всего ею сказанного я не поняла ни Пьяного, да и не особо концентрировалась на заунывных «песнопениях», больше увлечённая сизой хмарью, которая вдруг начала овиваться вокруг наших с Савардом запястий, таким образом их соединяя.
Попыталась отодвинуться, но мерзопакостный-почти-муж схватил меня за руку, сплетая наши пальцы, и угрожающе зашептал:
— Не забывай о подруге, Саша. Её жизнь в твоих руках. Как и её будущее. Если всё пройдёт, как задумано, я стану добрым и довольным владыкой. А добрый и довольный владыка может пожелать помочь заблудшей душе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что называется, не мытьём, так катаньем.
Тьма продолжала змеёй ползти по нашим рукам, соединяя. Густела, уплотнялась, особенно когда вторая жрица, взяв оружие, ловко полоснула по предплечью тёмного остриём кинжала. Я едва не завопила от неожиданности. Дёрнулась, чувствуя, как его кровь, горячая и такая же тёмная, как его сердце, начинает струиться и по моей руке, но Савард не позволил мне отстраниться.
Его хватка стала крепче, когда садистка в балахоне то же самое проделала с моею рукою. Тут уж захотелось не завопить, а взвыть. Наверное, я бы так и сделала, если бы не отвлеклась на кровь Дамии. Стекая по коже, алые капли засверкали подобно чистому золоту.
Жрица, не сводившая взгляда с древнего свитка, возвысила голос, добавив в него силы и громкости. Гости удивлённо зашептались. Храм, ещё каких-то несколько мгновений назад залитый ярким солнечным светом, вдруг погрузился в густой полумрак. В высокие окна больше не проникали лучи солнца, дневное светило померкло. Зато вокруг алтаря ярко полыхнули свечи, и золотистое сияние вокруг руки принцессы, схлестнувшись с тьмой Саварда, окутало нас обоих серебристой вуалью.
Наши руки… наши тела…
Голоса стали глуше, алтарь перед глазами размыло, даже боль притупилась. Почувствовала, как кто-то давит мне на плечи, заставляя опуститься на колени. Тяжесть чужих рук сменилась тяжестью иного рода — мне на голову возложили корону.
Ту самую, встречи с которой я так ждала.
— Да здравствуют правители Тенебрии! Дамия Прелестная и Савард Жестокосердный! — раздался громкий, торжествующий голос, и зал потонул в громких аплодисментах.
♠ Глава 27 ♠ Бежать нельзя остаться — 2
В замок я возвращалась мрачнее неба, что низко нависало над нами, пока летели обратно. Правда, к концу полёта тень луны, заслонившая солнце, отползла в сторону, и теперь столица и её предместья снова купались в ярком солнечном свете. А вот я… А вот я продолжала мрачнеть на глазах. Мне хотелось рычать, ругаться или хотя бы от бессилия топать ногами. Можно было ещё швырнуть короной в Саварда… Но корону жалко.
Она единственная согревала сердце лучиком надежды. Если не для меня, так хотя бы для Ульяны.
Ещё и порез на руке болел, хоть его и забинтовали сразу после брачного обряда.
— Улыбайся, — посоветовал мне тиран и деспот, когда повозка мягко опустилась перед замком, нарканы сложили крылья, и к нам хлынули, подбрасывая в воздух лепестки роз, рабыни. Девушки улыбались, поздравляли и ждали, когда мы выйдем из экипажа, чтобы и нас обсыпать лепестками.
— Сегодня наш праздник. — Явно предлагая следовать его примеру, Савард расплылся в широкой улыбке. Вышел первым, помог мне спуститься, после чего нас всё-таки обсыпали. И пока шли к замку, шустрые рабыни, среди которых были и Айя с Лахьей, продолжали устилать нам дорогу злосчастными лепестками.
Мне сейчас всё виделось злосчастным. Раздражающим, дурацким. Мешал шлейф платья, мешало мельтешение лиц перед глазами, но главное — мешал Савард.
Хотелось вырвать руку из его руки, но тёмный держал крепко. И улыбался так, будто ничего не случилось, будто он самый счастливый на свете мужчина.
— И что теперь? — буркнула я, опасаясь, что его темнейшество вот прямо сейчас захочет уединиться для сотворения могущественных наследников.
— Пир, моя королева, — певуче ответил благоверный. — Пир в нашу честь, а потом, с приходом тьмы, мы останемся одни.
Смотрите-ка, на радостях почти в рифму заговорил.
Мысленно прикинув в уме, пришла к выводу, что время до постельных утех ещё есть. Несколько часов так точно. Главное, как-то избавиться от внимания этого бездушного тёмного.
— Я бы хотела немного побыть одна перед началом праздника. Выдохнуть, прийти в себя…
— Как будет угодно моей королеве, — неожиданно легко согласился благоверный.
