— Савард всегда на первое место ставил заботу о королевстве, поэтому не задумываясь принял решение жениться на светлой, — продолжал рассказывать Ивар, а я слушала и понимала, как сильно заблуждалась насчёт жениха. — Его отец, тогда ещё правитель Тенебрии, был против такого союза, посчитал его вопиющим. Испокон веков у нас с вами не было ничего общего: разная религия, разные традиции, разная магия. Нам были чужды ваши обряды, а вы считали нас чуть ли не исчадиями мрака. Так бы продолжалось и дальше, но после смерти короля Савард вернулся к идее жениться на светлой и, когда траур по отцу завершился, объявил об отборе.
— Предложение его темнейшества было для нас неожиданностью, — вспомнила я о том, в какой спешке собирали на отбор мою венценосную персону.
— Вместо тебя в Тенебрию должна была прибыть принцесса Лайсории. Союз с этим королевством был выгоден Тенебрии не только из-за самой принцессы, но и по другим соображениям, — пояснил тёмный. — Однако в последний момент выяснилось, что она незаконорождённая, и нам пришлось искать новую, как ты выразилась, жертву. — Ивар горько улыбнулся: — С одной стороны я рад, что так вышло, ведь я познакомился с самой невыносимой и… самой прекрасной девушкой Эоса. С другой — я схожу с ума от одной лишь мысли, что ты будешь принадлежать не мне, а ему.
Вывод: убить меня мало за то, что раньше не поговорила с ним откровенно. И нервы были бы целее, и сердце всё это время так бы не болело.
И раз уж мы коснулись темы откровений…
— План у его темнейшества, конечно, интересный, но есть одна неувязочка. — Мысленно досчитав до трёх, я зажмурилась и выдохнула слова, которые уже давно должны были прозвучать: — Тут такое дело, понимаешь ли… — Вскинула на Коршуна взгляд и чуть слышно призналась: — Я… не Дамия.
Судя по выражению лица его тёмности, он явно задавался вопросом, а не ослышался ли. Жаль, под рукой не было фотки Дамии, ну то есть её портрета. С ним было бы проще объяснить, что я — это не я, точнее, не принцесса.
— Я вообще не из этого мира, а в тело её высочества попала моя душа. Но ты видишь не Дамию, а настоящую меня! — выпалила, заметив, что градус удивления в Коршуне повышается, а значит, есть большая вероятность, что он посчитает меня чуточку спятившей. — Я не вру и не сошла с ума. Ты видишь меня, настоящую, мою душу, но я не она. И зовут меня не Дамия Прелестная, а Саша… Саша Романова. И Эвельер вовсе не Эвельер, а моя подруга Улька. Ульяна, — уточнила, кашлянув, и осторожно, на свой страх и риск, добавила: — Её забросило на Эос вместе со мной, да ещё и в тело мужчины, отсюда и все связанные с ней странности. С нами обеими.
Я замолчала, с надеждой и волнением глядя на Ивара, а он растерянно пробормотал:
— Ничего не понимаю…
Времени на задушевные беседы у нас не было, в любой момент могла вернуться стража или служительницы, или сам Савард, которому уже наверняка доложили и о возвращении побратима, и о попытках княжны помочь мне покинуть этот мир.
— Та Отшельница с болот на самом деле моя соседка баба Клава. С её подачи я сюда и попала. Ну и ещё подсобила настоящая Дамия… — Я говорила путанно, перескакивая с мысли на мысль, пытаясь в пару коротких минут уложить пересказ всего, что со мной приключилось.
К счастью, Ивар слушал, не перебивая, а когда я снова замолчала, нахмурился. Сердце тут же рухнуло куда-то вниз, как якорь падает на дно моря. Мелькнула паническая мысль, что не поверил, а если и поверил, то теперь считает притворщицей и лгуньей. Разозлится, оттолкнёт. Никогда не простит и не забудет…
— Пойдём! — Он схватил меня за руку, увлекая за собой к каменной арке, что вела в открытую галерею, опоясывающую Сад безмолвия.
— Куда? — Я попыталась притормозить, потому что реакция пернатого мне совершенно не понравилась, но Ивар продолжал тянуть за собой. — Сдашь Саварду?
Как же не хочется в нём разочаровываться!
— Для обряда важно тело, а не душа, — не оборачиваясь, бросил Коршун. — Важна кровь принцессы. Чистая кровь светлой.
— Но если он поможет нам вернуться домой, взамен получит Дамию, — возразила я, ускоряя шаг. — И с душой, и с кровью. Куда ведь лучше иметь полный набор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ивар покачал головой:
— Савард неспроста выбрал для свадьбы именно этот день — день абсолютного солнечного затмения, когда тень луны полностью сокроет солнце, свет сольётся с тьмой. Такое случается редко, он не станет ждать следующего затмения. Год, два, а может, несколько… Он жаждет возродить магию через своих наследников.
Но не со мной же их делать!
— И как нам теперь быть? — в отчаянье простонала я.
— Бежать из храма, а потом придумаем, как отправить тебя обратно. — Он на миг обернулся. — Если это то, чего ты хочешь… Саша.
А можно всё сразу? Моё тело, мою жизнь и любимого мужчину в придачу. Или так не бывает? Можно, как в сказке, а не как у меня обычно случается!
Ответить не успела, да и не знала, что сказать. Коршун уже собирался толкнуть одну из дверей, чтобы скрыться в мрачных хитросплетениях коридоров храма, когда нас окликнул… Савард:
— Не надоело? Ты только и делаешь, что пытаешься украсть у меня невесту. — В голосе владыки льда было столько, что хватило бы на целый сказочный зимний город. — Я привык к предательству, знаю, от кого можно ждать удара. Но только не от тебя, Ивар. Не от моего друга и побратима.
Я медленно обернулась, а напоровшись на тёмный взгляд жениха, тут же захотела обернуться обратно. Стать прозрачной или и вовсе испариться, лишь бы его не видеть и чтобы меня не видели.
Ивар шагнул вперёд, загораживая меня собой.
— Она не любит тебя.
— И это абсолютно взаимно, — его темнейшество усмехнулся. — Но тебе прекрасно известно, что мне нужно от этого союза. А любовь… возможно, придёт со временем.
— Я не ваша принцесса! Я…
Савард вскинул руку, заставляя меня замолчать, и холодно улыбнулся:
— Я всё слышал, Дамия. Или предпочитаешь, чтобы я звал тебя Сашей? Для меня никакой разницы, как и не имеет значения, чья в этом теле душа. Как сказал Ивар, главное — кровь в твоих венах. Чистая кровь светлой.
Он кивнул, но не нам, а Коршунам, которых я до этого даже не замечала. Они появились бесшумно и так же бесшумно, в одно мгновение, оказались рядом. Пальцы Ивара сжались на рукояти кинжала, но прежде чем он успел его вытащить, Савард предупреждающе выцедил:
— Я благодарен тебе за то, что спас её, и в память о нашей дружбе, о том, через что нам довелось вместе пройти, не трону тебя. Но тебе придётся уйти. Что же касается моей будущей королевы, — взгляд тёмного вонзился в меня, — я не допущу неповиновения. И помешать моим планам не позволю. Взбрыкнёшь, и пострадает твой любимый стражник. Вернее — подруга. Мне безразлична её судьба и, если что-то пойдёт не так, она не задержится в этом мире. Уйдёт, но не так, как вы рассчитывали.
Я была бы рада ему не верить, но не верить отчего-то не получалось. Помню, как рассказывал, за что его прозвали Жестокосердным, и я буду последней сви… хрюшей, если посмею рискнуть подругой.
Сделав над собой усилие, шагнула к тёмному, Ивар попытался меня остановить, удержать рядом с собой, но к нему тут же подались Коршуны.
— Не надо, — сказала чуть слышно. — Не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится. И Ульяной рисковать не стану. Не могу.
Украдкой коснувшись руки Коршуна, на миг сжала его пальцы, которые сейчас были ледяными, которые оказалось невыносимо сложно отпустить, и направилась к тёмному шантажисту.
Ярнефельт, упрямец, бросился за мной, но его перехватили. Он попытался отбиться от Коршунов и, может, ему бы это даже удалось, но на подходе уже были другие. Нас окружала стража, отрезая меня от любимого мужчины.
— Савард, не надо! Не заставляй её! — выкрикнул Ивар, а жених (чтоб он в затмении потерялся!) грубо и властно притянул меня к себе.
— У меня нет другого выхода. Тебе прекрасно известно, что я делаю это не ради себя, а ради могущества Тенебрии. Ради всего мира.
