Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Welcome! — ответила ей молодая женщина, подтвердив ее предположение.

— Sorry, — сказала Мелисса, присаживаясь на краешек стула, — I say English very bad.

— И не надо — ответила несоветского вида женщина, доставая из изящной дамской сумочки флакончик духов с намерением ими воспользоваться. Потом мысли и желания Мелиссы настолько спутались, что лучше передать их разговор в запомнившейся Олениной последовательности.

— Вы чем-то явно взволнованы. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— О, да, я взволнована. Мой жених. То есть я хотела, чтобы он был моим женихом, но он куда-то пропал. Он — журналист-международник. И должен был поселиться в этой гостинице в номере люкс, но на ресепшен сказали, что такого здесь нет.

— Сколько вашему жениху лет?

— Двадцать пять.

— О, все мужчины в эти годы так ветрены. Капнут спермой, и — поминай, как звали! Так, что, кроме бэбика, ничто не может заставить их пойти в ЗАГС.

— Я не хочу идти в ЗАГС через роддом.

— Милочка, тогда в ЗАГС по нынешним временам вы вообще никогда не попадете.

— И что же мне делать?

— Жить и наслаждаться жизнью! Кстати, у вас неплохая фигура и, надо полагать, очень даже красивая грудь. Расстегните верхнюю пуговку на своей кофточке.

— Я стесняюсь, я без лифчика.

— Тем замечательнее. Расстегните сразу две пуговки. Великолепно!

Обратите внимание, как пялится на вас красивый седовласый мужчина за соседним столиком. Я почти уверена, что он — режиссер, или, на худой конец — профессор.

— Он мне совершенно не нравится!

— А я вам нравлюсь?

— Очень!

— Кстати, попробуйте новые французские духи — Chanel. Номер неизвестен, но мало не покажется.

— Спасибо, какой интересный запах!

— Облейтесь духами, не стесняйтесь. Вот так, правильно, а теперь верните мне флакон и ответе на один вопрос: «Вы не против того, чтобы, например, в номере люкс принять со мной душ или ванну?»

— Нет! Да!

— И все-таки, да или нет?

— Да!

— И как ты будешь меня называть, когда мы поднимемся в мой номер?

— Моя госпожа…

— Повтори еще раз.

— Госпожа…

— Эй, человек! — Оленина подозвала официанта, щелкнув длинными, как у пианистки пальцами, и сделала заказ, который прозвучал, как приказ: «Белое брют Maxim's со льдом!» Когда Мелисса очнулась от наваждения, то с удивлением обнаружила за столиком напротив седовласого мужчину потрепанного вида, но в дорогом костюме, с ослабленным галстуком. Тот уговаривал ее подняться к нему в номер, чтобы продолжить беседу на тему Феллини «в ракурсе восемь с половиной» и тому подобное. На столике стояла пустая бутылка из-под шампанского с незнакомой иностранной этикеткой и три фужера, а рядом на специальной подставке — ведерко с водой, в которой плавали кусочки льда. Таинственная незнакомка из дипкорпуса исчезла, словно ее и не было. «Ну и шут с ним, Феллини так Феллини! Хотя восемь с половиной, как раз мой размерчик», — подумала Мелисса и подала режиссеру Авдееву свою руку — для поцелуя и последующего препровождения к нему в номер. «Таинственная незнакомка», к слову сказать, никуда не исчезала.

Она сидела за соседним столиком, хотя ее с трудом можно было узнать в юной особе с короткой стрижкой и в платье, напоминающем традиционное индийское сари. В СССР такие платья вошли в моду в 70-е годы вместе с Радж Капуром и индийским кино. Для того, чтобы изменить свою внешность Олениной потребовалось всего лишь на пять-семь минут задержаться в дамской комнате. Там она сняла парик, смыла с лица макияж и превратила пояс вечернего платья в кусок ткани из натурального шелка — достаточно широкий, чтобы обернуть его вокруг себя и закрепить, где надо, булавками. Она, видно, еще не наигралась в «разведчицу», и при каждом удобном случае пыталась применить на практике все, чему ее учили в Высшей школе КГБ. Или, кто знает, может она мечтала стать настоящей superspy? С чувством глубокого удовлетворения Оленина наблюдала за тем, как седовласый ловелас «клеит» порочную племянницу доцента Фишмана.

После того, как странная парочка покинула бар, она заказала у официанта сухой мартини со льдом. И тут внезапно появился он — красавец-мужчина и знаменитый актер театра и кино, которым восхищалась вся страна. Она видела, как небрежной походкой он подошел к стойке бара, попросил у бармена пачку Marlboro, рассчитался, закурил, ознакомился с меню и заказал «Кровавую Мэри» — иначе говоря, водку с томатным соком. Музыка смолкла, и в баре зашелестели голоса:

— «Это — он…»

— «Творческий вечер…»

— «Запись на телевидении…»

— «Прилетел с женой на кинопробы…» Оценивающе рассмотрев немногочисленных посетителей бара, знаменитый артист сфокусировал взгляд серых, слегка выпученных глаз, на Олениной, и она почувствовала, что он сейчас к ней подойдет и попросит разрешения присесть за ее столик. Именно так все и произошло, однако никакого удовольствия от знакомства и общения со знаменитостью она не получила. Любимец всех женщин СССР был под градусом и поэтому не очень сдержанный. Когда же Оленина догадалась, что он с ней не просто общается, пытаясь добиться ее благосклонности, а самым бессовестным образом репетирует какую-то мизансцену, она так оскорбилась, что вынуждена была показать ему служебное удостоверение. «Предупреждать надо!», — прощаясь, сказала знаменитость, характерным кивком головы откинув со лба челку темно-русых волос. В 07.00 Оленину разбудил требовательный стук в дверь.

Завернувшись в халат, она вышла в прихожую, недоумевая, кто бы это мог быть. Первая мысль, которая промелькнула у нее в голове, была совершенно дичайшей. Она почему-то подумала, что Павлов повесился, и отсюда пошел сыр-бор, поднявший ее в столь ранний час. И каково же было ее удивление, а потом — искренняя радость, когда вместо вестника несчастья она увидела своего жениха Макса, который, как он потом ей объяснил, следуя рейсом в Улан-Удэ, сделал остановку в Новосибирске, чтобы навестить свою невесту. Как трогательна была их встреча! Как мы все далеки от настоящей романтики, которая характеризует отношения влюбленных героев невидимого фронта!

— Ты же должен быть в Лондоне.

— Три дня тому назад.

— Куда теперь?

— В Улан-Удэ, а потом в Софию.

— Как я тебе завидую!

— Не стоит.

— Почему?

— Тебе не понять. А когда поймешь, будет поздно.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Прилетел в Москву в субботу, а в воскресенье с утра вызвали в контору и говорят, что дельце пустяковое наклевывается. Начал подготовку к заданию и тут выясняется, что ты — в Новосибирске.