Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

— Сколько еще мы будем врать себе и убеждать других в том, что построили социализм, и теперь движемся к коммунизму! — сорвалось с языка Павлова то, что уже давно — со времен учебы в университете, не давало ему покоя. Цибиков посмотрел на него с интересом, улыбнулся мудрой ленинско-гагаринской улыбкой и ответил так:

— Любезнейший Дмитрий Васильевич! Дело в том, что люди, которые организовывали в этой стране революцию, прекрасно понимали, что она — буржуазная, но если бы они, я имею в виду большевиков, понизили планку политической программы, то им пришлось бы передавать власть умеренным социалистам и либералам. Так как терять власть они не захотели, объективно, был запущен механизм вялотекущего Термидора. С последующим перерождением партийной номенклатуры в новый правящий класс. Об этом писали Троцкий, Восленский, Маркузе и многие другие.

— И вы все это читали? — хотел спросить его Павлов, но не успел. В этот самый момент к столику, за которым они сидели, подошли два милиционера и попросили предъявить документы. Павлов так перепугался, что с трудом нашел во внутреннем кармане пиджака свое служебное удостоверение. Он почему-то решил, что его разговор с Цибиковым кем-то прослушивался и им обоим вскоре придется давать объяснение по поводу материализма и вялотекущего Термидора. Цибиков предъявил блюстителям порядка свой паспорт с московской пропиской. С почтением, посредством отдания чести, милиционеры вернули Павлову его служебное удостоверение, но, что касается Цибикова, возникла заминка.

— Гражданин Цибиков, проследуйте с нами в отделение! — Вежливо попросил милиционер в звании старшего сержанта.

— А в чем дело? — с невозмутимым видом спросил Цибиков.

— В отделении и узнаете — ответил милиционер в звании младшего сержанта и достал наручники.

— Встать! Руки за спину! Вы арестованы! — заорал милиционер в звании старшего сержанта. К величайшему изумлению Павлова Цибиков встал и подчинился приказу. Когда на его запястьях щелкнули браслеты, мимо их столика, закрыв лицо руками, пробежала девушка в цветастом длинном платье, а вслед за ней, быстро прошел низенький лысоватый мужчина, на ходу вытирая носовым платком вспотевшее лицо. В пробежавшей девушке Павлов сразу узнал Наденьку Навротилову. И испугался еще больше.

— А теперь в соответствии с инструкцией номер такой-то, утвержденной приказом Министра внутренних дел Щелокова тогда-то вы должны меня обыскать на наличие при мне оружия и изобличающих документов — потребовал у блюстителей порядка Цибиков. Милиционеры переглянулись и приступили к обыску. Когда они вытащили из внутреннего кармана пиджака задержанного его служебное удостоверение, с ними чуть инфаркт не случился.

— Товарищ капитан, извините, ошибочка вышла. Товарищ капитан, сейчас мы с вас наручники снимем! — залепетали милиционеры, услужливо и подобострастно.

— Да я и сам без вас это сделаю! — заявил Цибиков и в тот же момент все услышали, как металлические браслеты зазвенели, упав на паркетный пол.

— Разгильдяи! Даже наручники не научились застегивать! Смирно!

Кругом! Шагом марш! — не на шутку разбушевался Цибиков я. Когда, чеканя шаг, блюстители порядка, удалились, Цибиков расхохотался, а Павлов признался, что натерпелся такого страха, что ему, не мешало бы, срочно пробежаться до туалета. Цибиков с пониманием кивнул головой. Проходя мимо служебного помещения ресторана, Павлов через полуоткрытую дверь услышал звонкую пощечину и громкий негодующий голос: «Сцука! Подставить нас решила!? Говори, где залёг Салавар! Не скажешь, в СИЗО сгною!» Вернувшись к столику, Павлов застал Цибикова «принимающим тысячу извинений» от следователя районной прокуратуры тов. Кривошеина.

Оказывается, тому было поручено расследование обстоятельств смерти в результате жестоких побоев ранее судимого за изнасилование и сводничество гражданина Серебренникова. А также причинения тяжких увечий трем его корешам и еще двум гражданам, личность которых устанавливается. По словам одного из потерпевших, все это — дело рук вора в законе Салавара, которого он, якобы, опознал по голосу. «Вы нас поймите, товарищ капитан, — говорил следователь, вытирая платком вспотевшую лысину, — у нас уже три года, как тишина, никаких разборок. И на тебе! Прямо в центре города!» Далее, тов. Кривошеин объяснил, почему все так неловко получилось. И Цибиков вынужден был признать, что новосибирская милиция и прокуратура сработали очень оперативно. На Наденьку Навротилову внутренние органы вышли сразу — через таксиста, который доставил ее до подъезда дома, в котором жила Мелисса, и довез Цибикова до Коммунального моста. Кстати, там Цибиков встретил рассвет, любуясь разливом Оби, а потом на попутной машине вернулся в гостиницу «Центральная». На первом же допросе Наденька Навротилова «раскололась» и написала чистосердечное признание в отношении фактов и событий, которые имели место быть с нею в период с 22-х до 24-х часов в баре гостиницы «Центральная». Про своего заступника Наденька могла лишь сообщить, что его зовут Георгий и, что, возможно, он проживает в той же гостинице. Ей, разумеется, было очень стыдно за то, что она выдала человека, который, рискуя своей жизнью, защитил ее честь и тому подобное. Но она успокаивала себя тем, что, может быть, все обойдется. Она сама наймет лучшего столичного адвоката и заплатит столько, сколько потребуется. Когда же Георгия посадят, то она будет посылать ему передачи, писать письма и ждать, когда он освободится.

А потом они поженятся, и она пропишет его в своей кооперативной квартире или у деда Ивана в подмосковной деревне Переделкино. И будет у них любовь, как в фильме Васи Шукшина «Калина красная», а потом Георгия убьют его единомышленники, и она будет каждое воскресение приносить на его могилку цветы. В том, что мужчина, представившийся ей Георгием, — вор-рецидивист, у нее не было никаких сомнений. Об этом она даже успела шепнуть Мелиссе, которая явилась домой на полчаса раньше, терзаясь сожалениями о том, что опять переспала не с тем, с кем надо: режиссер Авдеев оказался женатым и даже не москвичом, а откуда-то из Вятки, которая впадает в Каму. Цибиков предложил прогуляться немного на свежем воздухе, чтобы завершить беседу и затем попрощаться, возможно, надолго. Чем-то приятен был ему этот человек, совершенно не похожий на показательно фанатичных приспособленцев или тех, соглашается работать на органы из корыстных побуждений. Еще в Москве он успел ознакомиться с личным делом сексота по кличке «Геолог» и должен был признать, что все операции, проводившиеся с его участием, были успешными. Но на этот раз все было не так просто. Во-первых, был очевиден риск для его жизни и здоровья. Во-вторых, если в результате испытания он приобретет дар пророчества или ясновидения, то психушка ему, точно, гарантирована. В-третьих, если операция провалится, то всю вину за это Оленина свалит на него. Единственное, чем он мог бы помочь Павлову, так это добрым советом: не рассказывать никому, даже самым близким людям, из того, что он узнает во время своего необычного путешествия в прошлое или в будущее. Они вышли к прилегающему к гостинице скверу, засаженному хвойными и лиственными деревьями, и присели на садовую скамейку.