- Эй, ты в порядке?
Дженни понадобилось всего несколько секунд, чтобы окончательно придти в себя. Дом. Кровать. Знакомый голос. Сон. Дурной сон. Она повернула свою голову и попыталась сесть на постели.
- Что ты здесь делаешь? – Её голова сильно болела, и она схватилась за неё, когда сделала попытку привстать.
- До тебя дозвониться никто не может, - оправдался он, помогая ей сесть. – И никто не знает, куда ты подевалась. – Она вопросительно посмотрела на Дилана, и тогда он закончил. – Сара позвонила мне.
Дженнифер выдохнула.
- Я обещала перезвонить и забыла. Это моя вина.
Она прикрыла глаза, стараясь контролировать головную боль, а затем сделала несколько ритмичных вдохов, чтобы окончательно придти в себя.
- Ты уверена, что ты в порядке? Мне показалось, что ты неспокойно спишь.
Она прокрутила в голове обрывки сна, который, как она была уверена, появился в её голове совсем не просто так, но предпочла умолчать о том, что её это всерьез беспокоит.
- Я в порядке, - утвердительно кивнула она, а затем слегка нахмурилась. – А как ты вообще узнал, что я тут? Я никому не сообщала о своих планах.
- Ты что же, собиралась сбежать от меня? – Усмехнулся он, но, когда Дженнифер даже не улыбнулась, присел рядом с ней на кровать. – На самом деле, я просто почувствовал, что ты можешь поехать к отцу. Ты всегда искала у него… поддержки. А я знаю, что сейчас она тебе очень нужна.
Она отвела свой взгляд всего на несколько секунд, чтобы собраться с соответствующими мыслями, а затем снова посмотрела ему в глаза.
- Я не хочу, чтобы ты думал, что я о чем-то жалею. Потому что это не так. Как и в тот день, когда я сказала, что люблю тебя, я уверена в своих словах. Но все не так просто, и ты знаешь это не хуже меня…
- Я знаю, - Дилан взял её за руку, но взгляда не отвел, - а ещё я знаю, что что бы не ждало нас впереди, мы сможем пройти через это. И знаешь почему? Потому что мы вместе и потому, что любим. Сильно. Искренне. Преданно. До безумия. А я верю, что это самая могущественная сила на земле.
Дженнифер закрыла глаза и обняла его, почувствовав, что он в ответ крепко прижал её к себе. Наверное, Дилан был прав. Они, действительно, не знали, что ждало их впереди, но разве, это было так важно? Разве это имело значение, когда ты понимал, что любишь так сильно, возможно, в последний раз в жизни? Разве все эти мысли в одинокой комнате могли сравниться с тем чувством, когда он сжимает твою руку и шепчет, что всегда будет рядом? Разве в отрицании собственных чувств вообще может быть смысл? Возможно, она и боялась того, что будет дальше и не знала, какие ещё испытания подбросит им Судьба, но, если честно, знать совсем и не желала. На данный момент, она была уверена в одной неопровержимой истине, которую готова была пронести даже сквозь долгие года трудностей. Через что бы им не пришлось пройти, что бы не пришлось вынести, они все смогут только потому, что будут вместе, потому, что будут связаны прочной нитью, благословленной самими Небесами.
И Дженнифер была точно уверена в том, что на Земле не существует силы, способной разорвать эту связь.
Глава 16
Дилан спускался вниз, размышляя о том, что только что сказал Дженнифер. Он действительно считал, что они смогут преодолеть абсолютно любые испытания. Действительно думал, что их чувства наделяют их для этого определенными силами. Но мысли о том, через что именно им придется пройти и сколько разрушений понести за собой, не оставляли его ни на минуту. Да, он не говорил об этом девушке, хрупкий мостик уверенности которой был расшатан практически полностью. Он предпочел поступить как мужчина, а именно, – разобраться во всем самому.
Зачем было надламывать ещё больше то, что и так держалось из последних сил?
- Я уже и не думал, что когда-либо снова увижу тебя, - раздался тихий голос, - а особенно после того, что было, - Дилан замедлил свой шаг и осторожно поднял глаза вверх. Стенли сидел в кресле у подножия лестницы. Его глаза были закрыты, а лицо расслабленно и умиротворенно. Казалось бы, ничто в этом человеке не изменилось, однако, Дилан знал, что изменилось абсолютно всё.
Он сунул руки в карманы джинсов и осторожно ступил на коврик, сходя с последней ступеньки.
- Наши планы редко совпадают с Его.
- Да, ты прав, - он даже слегка улыбнулся уголками губ. – И нам остается лишь следовать Его воле.
Дилан выдохнул, понимая, что должен перешагнуть через неприязнь, которую чувствовал все эти годы, переживая за своего лучшего друга, видевшего от отца лишь ненависть и ярость. И знал, что сейчас для этого самое время.
- Стенли, мне жаль… искренне.
- Не стоит жалеть, - он открыл свои глаза и их взгляды встретились. - Я грешил слишком много, и теперь пришла пора расплатиться за боль, которую я причинил людям, в то время находившимся рядом со мной. И в особенности, моей семье.
- И Максу? – Тихо спроси он, мгновенно встречая печальный взгляд голубых глаз.
- А ему в первую очередь, - тяжело прохрипел Стенли, с усилием делая следующий вдох. Его болезнь прогрессировала, и прогрессировала быстро. Дженнифер упоминала что-то о том, что её отец не хочет принимать никаких лекарств и что ей стоит очень большого труда заставить его хотя бы в критических ситуациях, когда дышать становится уже просто невозможно, использовать ингалятор. Стенли Пирс был одним из самых характерных людей, которых он когда-либо встречал, и если уж этот человек что-то решил, то его не сможет переубедить абсолютно ничто. И это переняла у него его горячо любимая дочь.
- Ты наделал много ужасных вещей, - неожиданно сказал Дилан, вспоминая, как впервые увидел Стенли «в деле», - тех, которые уже никогда не исправляют, - мужчина печально улыбнулся, делая утвердительный кивок и заставляя Дилана ощутить что-то вроде сожаления, - но я никогда не желал тебе такого конца. Никто из нас не желал.
После его слов, которые, по всей видимости, Стенли никак не ожидал услышать, он поднял свою голову вверх. В его глазах было столько боли, что Дилан даже невольно содрогнулся. Этому человеку было плохо. Он был истощен и практически сломлен физически, но гораздо больше, чем это, его убивало то, что находилось внутри него – в самой глубине его души. Дилан всегда знал о выражении: «глаза – зеркало души», но никогда не придавал ему какого-либо значения, считая, что это одна из тех фразочек, которыми забавляются романтичные особы или мечтательные писатели, желающие привлечь к себе как можно больше читателей. Но Боже, как же сильно он ошибался. Сейчас он отчетливо видел душу человека, который окончательно смирился с неизбежностью своей участи. Душу истерзанную, замученную и пропащую. Душу больную, отчаявшуюся и умирающую. Душу, спасти которую могло лишь избавление.
- Я заслужил то, что имею, - уверенно сказал Стенли, поднимаясь со своего кресла и отходя в сторону окна, - и приму это с достоинством. Моя дочь никогда не запомнит меня, как труса и подлеца. Она никогда не увидит мои страхи и мою боль. Я просто хочу, чтобы она знала, что я рядом, и чтобы любила меня точно так же, как в детстве, когда считала своего папочку отважным и благородным героем. Хочу, чтобы она любила меня по-настоящему.
Дилан сделал несколько шагов по мягкому темно-зеленому ковру и встал рядом с человеком, с которым раньше вряд ли вынес бы и минуты в одной комнате.
- Она никогда и никого не будет любить сильнее, чем тебя, - сказал он, смотря в окно на соседний дом на той стороне улицы. Стенли повернул голову к нему, но Дилан не сделал того же, - я не могу объяснить этого. Не могу сказать, почему она готова отдать свою жизнь за человека, который причинил её семье столько боли. Почему готова простить тебе слезы Пэгги и синяки на теле Макса. Почему готова забыть все, что ты сделал и защищать тебя перед любым, кто посмеет сказать что-то дурное. Я не знаю много, но в одном я уверен, как ни в чем больше, - он развернулся и посмотрел Стенли в глаза, – её чувства к тебе самые настоящие. И они никогда не изменятся.
