- И нет совершенно никакого шанса, что ты согласишься? Скажи, кого мне попросить, и он уговорит тебя.
Дилан снова улыбнулся забавным попыткам Маркуса склонить его на свою сторону и крепко, по-сыновьи, сжал его плечо.
- Я всегда буду считать это место своим домом. А тебя своим первым и лучшим учителем. Но вряд ли на свете есть человек, который заставит меня снова выехать на трассу.
- Даже, если это буду я? – Внезапный голос, прозвучавший со стороны входа, заставил Дилана замереть. Он ощутил, как участился пульс, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Костяшки на них побелели, а ногти до боли впились в кожу, заставляя её покраснеть. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться и убедить себя в том, что это всего лишь дурной сон. Или чья-то неудачная шутка. Но никак не хотел верить в то, что все это может быть реальностью. – Ты что же, совсем не рад меня видеть? – Снова спросил голос. На этот раз Дилан с усилием стиснул челюсть и развернулся.
- Ты…
- Как видишь, - он развел руками и, улыбнувшись, покрутился вокруг себя, - Кристофер Поуз воплоти.
- Как ты посмел придти сюда после всего… - Дилану казалось, что ещё чуть-чуть, и он совсем перестанет себя контролировать. – Как посмел показаться мне на глаза…
- Эй, да ладно тебе, сколько лет прошло? Год? Два?
- Три, - сквозь зубы произнес он, - и пройди даже десять лет, это ничего не изменит.
- Слушай, я не заставлял этого парня садиться в машину, - выдохнул Кристофер и сунул руки в карманы. – И если твой друг не уследил за своим импульсивным мальчишкой, в этом нет моей вины.
- Его звали Калеб, - дрожа от ярости, сказал Дилан. – И ему было всего девятнадцать.
- Гоночная трасса – это опасное место, которое не подходит для любителей, - твердо сказал Кристофер, делая несколько шагов ему навстречу, - и тебе известно это не хуже, чем мне. Садясь за руль и участвуя в профессиональных гонках, этот парень уже заочно подписал себе смертельный приговор, - тихо сказал он, смотря ему прямо в глаза. – Он был мертв ещё задолго до того, как сошел с трассы.
Дилан резко схватил его за шиворот, больше не в силах сдерживать то, что таким грузом сидело у него внутри, и резко припер Кристофера к стенке.
- Он был бы жив, если бы ты не перерезал провода, - прошипел он, пока яростная дрожь сотрясала все его тело. – Этот мальчик был бы со своей семьей, если бы ты не убил его!
- Это абсурд, - прошептал Поулз, державшийся на удивление спокойно. – Я даже не знал Калеба…
- Не произноси его имя, - Дилан ударил его об стенку и сильнее прижал к холодному камню, - не смей даже думать, что ты имеешь на это право.
- Не из-за меня он сел в эту машину, - улыбнулся Кристофер, а затем, когда Дилан замер, мерзко прицокнул, - упс, я напомнил тебе о чем-то нехорошем? Неужели воззвал к чувству вины? – Он усмехнулся. – Это очень просто, когда человек сам не может простить себя. А ты не можешь. Нееет. И никогда не сможешь.
- Я докажу, что это ты виновен в его смерти, - яростно ответил Дилан. - Ты и только ты, мразь, повинна в том, что его родные плакали у его могилы.
- Ты никогда не докажешь этого, - тихо сказал Кристофер. - Не смог тогда, не сможешь и сейчас.
Дилан хотел уже было разбить ему об стену все лицо, заставляя почувствовать, что такое настоящая боль, но знакомый голос заставил его вовремя придти в себя, и Кристофер не мог не заметить этого.
- Бейли! Поулз! Что вы, мать его, творите?! – Закричал Такер, заставляя Кристофера самодовольно улыбнуться, а затем и вовсе тихо рассмеяться.
- Я клянусь, что в этот раз ты не уйдешь от наказания, - прошипел Дилан, сильнее вжимая его в стенку, - клянусь, Поулз. В этот раз не уйдешь.
Он отпустил его как раз в тот момент, когда к ним подошел Эдриан.
- Вы что, совсем обезумели?! - Он по очереди оглядел Дилана и Кристофера, а затем остановился на своем подопечном. – Ты в порядке?
- Просто давно не виделись, - все еще улыбаясь, ответил Кристофер, и одернул куртку, - мой добрый друг не смог сдержать приветственных объятий. Правда, Дилан?
Такер внимательно посмотрел на Дилана, ожидая его ответа, как и сам Кристофер и даже Маркус, который стоял неподалеку с растерянным и ничего не понимающим лицом. Дилан осознавал, что у Кристофера слишком влиятельный покровитель, и чувствовал, что тот в курсе совершенно всего, что между ними произошло. А даже если и нет – то он просто сам даст ему необходимую информацию, которую он может легко использовать против него самого. Начать открытую войну против Поулза - значило бы завести себе множество других врагов, которые, как уже догадывался Дилан, привыкли бесследно и не напрягаясь устранять тех, кто им мешал. А Дилан сейчас был огромной помехой, как для Кристофера, так и для Такера.
Но он не собирался играть в их игру.
И они не вынудят его сделать первый ход.
- Да, - ответил Дилан, - а сейчас простите, но у меня дела.
- Был рад видеть тебя, Бейли, - весело крикнул Кристофер Дилану вслед, заставляя его яростно стиснуть челюсть и до боли сжать кулаки.
Клянусь тебе, Кристофер Поулз. Это не конец.
Вот увидишь.
Это только начало.
Глава 17
Люди очень странные существа.
Они думают, что являются властелинами мира, но настолько слабы и непостоянны в своих мыслях и желаниях, что не в состоянии устроить даже собственную жизнь. Каждый день им предоставляются миллионы шансов для того, чтобы стать счастливыми, но они не видят ни единого, предпочитая закрывать глаза и проходить мимо. Они кричат, чтобы окружающие не влезали в их жизнь, и что они со всем разберутся сами, но потом всеми силами, абсолютно теми же способами, стараются уберечь тех, кто им дорог. Они пытаются убедить самих себя в том, что могут быть другими, но только благодаря тем, кого встречают на своем пути, понимают, что всегда, при любых обстоятельствах, остаются теми, кем впервые увидели этот мир.
Мы привыкли думать, что можем абсолютно всё. Привыкли считать, что в мире нет силы, которая может быть сильнее нас. Что есть чувства, способные справиться с любой угрозой, способные построить целые города, возродить целые эпохи, воссоздать целые вселенные.
Мы верим в это. Живем этим. Но как же ненадолго нас хватает. Всего через каких-то несколько недель, месяцев или лет, мы возвращаемся к тому, с чего начинали. Мы оступаемся. Разрушаем то, что с таким усердием возводили, ломаем, уничтожаем, растаптываем… Оглядываясь на весь тот ужас, который создали собственными силами, мы думаем, что ещё не поздно все исправить, но неизбежно, раз за разом, берем в руки кинжал и вонзаем его ещё глубже, причиняя боль тем, кого всем сердцем любим и тем, кого так же сильно ненавидим.
Наверное, в этом и есть наше предназначение.
А его, как известно, не может изменить абсолютно ничто.
- Эй! Ты снова в своих мыслях? – Дженнифер сморгнула и посмотрела на подругу, которая смешно подперла руки в бока. – Уже, наверное, в десятый раз за полчаса.
- Прости, - улыбнулась она. – Я просто думала о том, как сильно тебе идет беременность.
- Да, - усмехнулась Меган, - я стала похожа на глобус, который всегда стоял у миссис Шраутер в кабинете. И чувствую себя так же.
- Как планета, вмещающая в себя шесть материков?
- Как огромный шар, который кто-то постоянно крутит! – Меган тяжело опустилась на диван, а затем застонала. – Меня тошнит почти постоянно!
- Тошнота на поздних сроках – это не редкость, - Сара вошла в гостиную с большой вазой цветов, - твоя малышка просто пытается обезопасить себя от вредных токсинов нашего мира.
