Он заметил, как дрогнула его нижняя губа и как его глаза затуманила такая знакомая ему пелена. Он увидел искренние чувства, рушить которые не имел никакого права.
- Почему ты говоришь мне все это?
- Не знаю, - замотал головой Дилан, - возможно, это совсем не то, что я ожидал сказать тебе при следующей встрече, но это то, что я хотел сказать. А я привык следовать своим желаниям.
Стенли коротко кивнул, снова отворачиваясь к окну. В воздухе повисло недолгое, но все же продолжительное молчание, во время которого двое мужчин, таких похожих, но в то же время таких разных, пытались осознать слова друг друга. Они даже не подозревали, насколько одинаковыми были. Нет, не внешне. Внутренне. Их страхи, мечты, стремления, ошибки, убеждения и сила духа… - все это было таким идентичным, словно находилось в душе и сердце одного единственного человека, а не двух, на первый взгляд, казалось бы, таких разных личностей. Это было невозможным, но удивительным и неоспоримым фактом.
- Я рад, что с моей семьей будет такой человек, как ты, - Дилан замер, совсем не ожидая услышать от Стенли такое. - И пусть мои слова совершенно ничего не изменят ни между нами, ни в жизнях каждого из нас, но я скажу то, что думаю, потому что это важно для меня. – Он сглотнул и сделал несколько тяжелых вдохов, стараясь преодолеть очередной приступ удушья, которые случались с ним все чаще и чаще. – Я люблю Дженнифер больше всего на свете. Она единственное, что осталось у меня. И каким бы мерзавцем ты не считал меня, за свою дочку я готов не просто умереть, я готов долгие годы гореть в аду. Я готов вынести все, лишь бы видеть на её лице улыбку и знать, что она счастлива, - Стенли закашлялся, но когда снова восстановил дыхание, продолжил, как ни в чем не бывало. – Я никогда не позволил бы ей выбрать неправильный путь. И никогда не допустил бы, чтобы рядом с ней находился кто-то, кто мог бы причинить ей боль. И я счастлив, что в этом мы с тобой думаем одинаково.
Дилан неотрывно смотрел на человека, которого совершенно не узнавал. Что случилось с безжалостным алкоголиком, принимавшим лишь собственные желания и эмоции? Неужели близость смерти может так сильно менять мысли и желания людей? Или, возможно, он просто не видит того, что скрывается по другую сторону?
- Откуда тебе знать? Почему ты так уверен, что я не причиню ей боль?
- Потому что ты лучший друг моего сына, - прошептал Стенли, поворачиваясь к Дилану лицом. - И потому, что ты любишь мою дочь.
- Чувства заставляют нас быть слабыми. Я видел, что такая любовь делает с людскими жизнями.
- Именно поэтому ты никогда не выберешь мой путь, - просто сказал он. – Потому, что ты сильнее меня.
Они очень долго просто смотрели друг на друга, молча, не шевелясь, позволяя друг другу увидеть самые потаенные, самые глубокие свои мысли. Дилану казалось, что он чувствует все то, что в данную секунду ощущает Стенли. Что он испытывает абсолютно те же эмоции, и что разделяет с ним его страхи, в то же время смиренно принимая то, что уже никак нельзя изменить.
- Так, поехали, иначе, меня точно уволят, - раздался сзади веселый голос Дженнифер, быстро сбегающей вниз.
Не успел Дилан толком опомниться, как Стенли тут же ошарашил их своим вопросом.
- Почему ты не сказала мне, что вы вместе? – Его взгляд был направлен точно на дочь, словно он чувствовал, что в недосказанности и скрытности виновата была именно она. Дилан даже спиной почувствовал, как Дженнифер напряглась, совершенно не ожидая подобного вопроса. Она внимательно посмотрела на него, будто бы пытаясь проверить внезапную догадку относительно «излишней болтливости своего парня», но, по его не менее удивленному взгляду поняла, что Дилан и словом не обмолвился.
- Как ты понял? – Тихо спросила она, сдаваясь перед очевидностью ситуации.
- Детка… - покачал головой Стенли, - ты никогда не умела обманывать. А особенно меня.
Дженнифер вновь мельком взглянула на Дилана, и он понял, что она пытается увидеть его реакцию на происходящее. Он стоял со спокойным, равнодушным выражением, всем своим естеством показывая и Стенли и ей самой, что не собирается изворачиваться и лгать.
Черт возьми, он хотел быть с этой женщиной. И ему плевать, если об этом станет известно всему миру.
- И… ты совсем не против этого? – Внезапно замявшись, поинтересовалась Дженнифер, засовывая руки в передние карманы своих джинсов. – Ты… не осуждаешь нас?
- Осуждаю? – Брови Стенли взлетели вверх. – Что за глупости сидят в твоей голове?
- Нет… - она явно теряла способность говорить трезво, - я не… это… - Дженнифер выдохнула и покачала головой, - пап, все сложно.
Стенли немного помолчал, внимательно изучая выражение на её лице, а затем резко развернулся в сторону Дилана.
- Бейли, почему моя дочь думает, что кто-то будет настроен против ваших отношений?
Дилан посмотрел на Дженнифер. Её глаза были опущены вниз и закрыты. Она напоминала ему напуганную и провинившуюся школьницу, стоявшую перед родителем, который должен был вот-вот озвучить самое страшное наказание в жизни. Чего она так боялась? Почему думала, что никто не поддержит их решения? Отчего ей казалось, что они могут совершить ошибку?
Он не был уверен, что и сам знает ответы на эти вопросы.
Хотя догадка об истинной причине постоянно вертелась в его голове.
- Возможно, это моя вина, - признался Дилан..
- Объяснись, - грозно потребовал Стенли, сложив руки на груди. Сейчас он не выглядел ослабевшим человеком, которого сильно потрепала неизлечимая болезнь. Сейчас он напоминал ему обычного среднестатистического отца, готового вот-вот вышвырнуть друга своей единственной и горячо любимой дочери за эту дверь ко всем чертям.
- Я поступил не честно по отношению к человеку, который долгое время был рядом со мной.
- Девушка? – Заключил Стенли.
- Да, - кивнул Дилан, замечая, как дернулась Дженнифер. - Алисия.
Стенли молча смотрел ему в глаза, а Дилан не смел отводить взгляда в сторону. Как и Дженнифер, он ждал ответа, но не боялся того, что может последовать за ним. Разве уже свернув на этот путь, он имел право отступать?
- Ты ведь никогда не любил её, - прошептал мужчина так, словно это было черным по белому написано на лице его оппонента и не требовало подтверждения. Дилан снова утвердительно кивнул, плотно сжав свои зубы. Он ненавидел себя за то, что такое долгое время обманывал Алисию. Что позволил себе играть с её чувствами. И ни разу не попытался подумать о том, через что ей придется пройти. Это были отношения без обязательств, без любви и каких-либо сантиментов – так они договаривались. Но неужели он всерьез рассчитывал на то, что она не влюбится в него? Что не захочет большего и не попытается нарушить когда-то данное ею обещание? Эта грань очень тонка. И он знал, на что шел. Черт возьми, он знал.
Стенли лишь мельком посмотрел на него, а затем положил руку на его плечо и покинул комнату, больше ничего не сказав. Он знал свою дочь. Знал, как никто другой и видел, что она сомневается. Видел, что мечется от одного решения к другому. Именно поэтому дал им возможность поговорить. Разобраться во всем раз и навсегда.
- Я скажу ей сегодня, - неожиданно твердо произнес Дилан, когда они остались одни, - и остальным тоже.
- Что? – Выдохнула Дженнифер, внезапно задрожав. – Ты с ума сошел?
- Я больше не хочу играть, - он подошел ближе. - Мы должны сказать всем правду.
- Нет! – Прикрикнула она, словно не веря своим ушам. – Нет, Дилан, мы не можем!
- А что мы можем? – Застонал он, не веря в то, что они снова возвращаются к тому, с чего начали. – До конца своих дней притворяться, будто бы между нами ничего нет? Надеяться, что никогда не пройдем через это?
