– Ты посмотри на него, а! – Злата уже охала под едва ли не ледяными брызгами. – Чо, пожалел, да?! Жалелку лучше свою побереги! Не ровен час застудишь, так потом совсем без женщин будешь… Ай! По сторонам смотри, а не на меня! Не твоего полета птичка!
– Слушай, жар-птица счастья… – Треш уже откровенно пялился на нагнувшуюся над водой девушку и снова хохотал. – Ты там сильно не взлети, а то потом, не дай бог, как рогача доставать придется снизу.
– Ох-ха! Екарный бабай, как холодно-то! Слышь, птах?! Меня ведь греть нужно будет долго!
– Согреем! Бывало, и похолоднее женщин разогревали… – Оба вновь расхохотались в голос. – Оба-на! Вот она – красота естественная! Осталось чуток губу подлечить и сразу можно браться за обогрев!
– Говоришь, сентиментальный? – Отсмеявшаяся Злата уже взялась за стирку. – Блин… Вот честно… я впервые за время после Судного дня могу без опаски повернуться к кому-то спиной… Потому что я такая же – один в один! И отца ищу, и не сидится, скучно на одном месте. И подстрелить не могу того, кто мне симпатичен, кто не выглядит уродом и негодяем…
– И многие тебе симпатичны? – усмехнулся Треш, поправляя оружие и страховочный тросик, спасший ему жизнь.
– А-а, вон как ты рогача-то одолел! Сцепку сварганил заранее? А что, знал, что так будет? – удивилась Злата, заметив петлю на веревке, стравливаемой за уступ скалы.
– Догадался. На всякий случай сделал… а случаи разные бывают! – Без тени иронии сталкер подошел к девушке. – Уж извиняйте, что не могу обеспечить вам, мадемуазель, полной защиты и безопасности, но могу предложить страховку на остаток ночи. И еще предлагаю лечь вот здесь, спинкой к спинке, согреть друг друга теплом младых тел и вместе встретить рассвет. Ведь, говорят, это так романтично…
Злата повернулась, Треш осекся. Взгляд его приковался к мокрой майке и упругой женской груди под ней.
– Что такое?.. – Девушка изобразила саму невинность и оглянулась. – Что там? Опять рогач?
– Мда… – Сталкер отвел глаза в сторону и смущенно кашлянул. – Шутки шутками, но ведь могут быть и дети…
Нахохотавшись, они продолжили подготовку ко сну, только теперь между ними исчезло напряжение и чувство скованности. Злата почувствовала себя так, будто знала Треша все прошедшие годы. Ни грамма сомнений, словно между ними протянулась тонкая, но прямая родственная нить. Сталкер в свою очередь тоже сменил недоверие на радушие и симпатию к этой милой, не по годам умной и бодрой девчонке. «Сколько ей? Не больше двадцати. Но откуда такой опыт и мастерство, спокойствие и рассудительность? Симпотная, блин, чертовка!»
Развесив мокрые вещи на импровизированной сушилке, сооруженной из рогатин, Злата в запасной футболке и обратно надетой «горке» ушла в кусты. Что она там делала, можно было догадаться. Явно не только по нужде, потому что брякнул колокольчик и тонким специфическим звуком завибрировала натянутая струна. «Растяжку-сигналку сбацала. Ишь, дает стране угля! Что с ней завтра делать? Сейчас думать уже не могу, спа-ать. Иначе завтра помру». Треш расстелил еловые лапы, кинул сверху маскхалат пленницы, подложил под голову рюкзак, «Вал» прижал к себе вдоль тела.
– Костер обнови и ложись. И без вопросов… все завтра. Надеюсь, никаких сюрпризов? А то ведь я, правда, только спать… – пробубнил сталкер, зевая. – И сигналку… свою… слушай сама… я… капути… ки…
– Приятных сновидений, козлик! – хмыкнула Злата, поправляя футболку под «горкой», сгребла ветки в кучу возле костра, вздохнула, легла, прижавшись к Трешу спиной, и отметила, что он нравится ей все больше и больше.
* * *
Южный форт, в прошлые времена называвшийся Воронежем, отличался от Западного масштабами и обороной. Никаких ветряных мельниц, питающих электричеством Ограду, ни рвов с водой, ни камне– и огнеметов. Естественной преградой непрошеным визитерам служило одно из ответвлений Реки, опоясывающее все поселение вокруг. Сеть блиндажей и колючей проволоки дополняла оборону, а несколько автоматических самонаводящихся спарок-турелей серьезно усиливали неприступность форта. Редким часовым оставалось лишь поглядывать в сторону заречного ивняка, согласно сторожевому регламенту.
Крепость не имела высоких стен с амбразурами и сторожевыми башнями по краям периметра. И фортом числилась, потому что стерегла покой Пади с юга, контролируя массовые нашествия потенциальных врагов: кочевников, мутантов и различной нежити. Южный форт фиксировал передвижения пришлых, появление эпидемий и выход поселенцев за границы Пади. В форпосте числились до тысячи человек постоянного населения, до сотни переменного – гостей, ежедневно посещавших его, и трех десятков заключенных различных группировок. Совет старейшин насчитывал десять избранных, гарнизон – сотню бойцов, а обнесенный «егозой» железобетонный корпус ученых и медперсонала – полсотни человек. В этом бункере остатки научного мира Пади изучали болезни, вирусы, бактерии, мутацию и проводили различные исследования. Именно здесь за три года Хаоса появились усовершенствованные версии некоторых артефактов, противоядие от пауков-шипунов и мормонов, огромных рыжих убийц-муравьев, наводнивших область Черноморья, а также изучались аномалии и создавались лекарства от чумы, холеры и нью-гриппа.
Причин беречь и хорошо защищать форт имелось много, в конце концов, он был единственной преградой волнам мутантов и уродов, валом валивших от недалекой Дуги. Но, видимо, не так уж и тщательно охраняли крепость от внешнего и внутреннего врага…
Пока добравшийся до форта Малой подробно рассказывал старейшинам о рейде отряда, и это подтвердили прибывшие этой ночью дед Игнат с одноруким верзилой Добрыней, пятая колонна устроила восстание.
Рано утром из тумана, заполонившего улочки форта, к часовым тюремных ворот подошла женщина преклонного возраста, сутулая, горбатая, с тросточкой и корзиной, полной пирожков. Охранники с кислыми физиономиями не успели прийти в себя, зевая и равнодушно глядя на старушку, как уже лежали с простреленными головами, а ворота открывали трое крепких мужиков в балахонах. Бабушка – «божий одуванчик» убрала пистолет, оборудованный ПБС, обратно в корзину, артритной рукой смахнула с седой головы льняной платок и вытерла им вспотевший лоб. На затылке ее виднелась татуировка с цифрой «6». Словно испугавшись, что кто-то увидит этот знак, она спохватилась и натянула платок обратно, присев прямо на труп одного из часовых.
Вскоре все тридцать заключенных были освобождены, четверо из них отказались принять участие в дальнейшей резне и ретировались, а остальные, вооружившись, кинулись к центральному посту форта. Старушка благополучно исчезла, чтобы снова всплыть где-нибудь со смертельной корзинкой и сделать свое черное дело. Голодные, злые и мстительные зеки с тремя сектантами «Демонов» быстро миновали улочки поселения и напали на охрану главных ворот. Еще двое в серых балахонах ликвидировали часовых у блокпостов, развернули турели стволами в тыл форта и заняли оборону вместе с освобожденными уголовниками. Среди них оказались приверженцы «Шерхана», «Каскада», кочевники и варвары, пара Черных Карателей, убийцы из горожан и трое вояк из «Беты».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
