Вскоре все тридцать заключенных были освобождены, четверо из них отказались принять участие в дальнейшей резне и ретировались, а остальные, вооружившись, кинулись к центральному посту форта. Старушка благополучно исчезла, чтобы снова всплыть где-нибудь со смертельной корзинкой и сделать свое черное дело. Голодные, злые и мстительные зеки с тремя сектантами «Демонов» быстро миновали улочки поселения и напали на охрану главных ворот. Еще двое в серых балахонах ликвидировали часовых у блокпостов, развернули турели стволами в тыл форта и заняли оборону вместе с освобожденными уголовниками. Среди них оказались приверженцы «Шерхана», «Каскада», кочевники и варвары, пара Черных Карателей, убийцы из горожан и трое вояк из «Беты».
Раскрытые настежь ворота ждали прихода кого-то извне. Кого – можно было только догадываться…
* * *
Белокожий, как альбинос, остроносый бандит в длинном, до пят, коричневом плаще, сидя на пне посреди просеки дремучего леса, громко говорил по рации. Левой рукой он время от времени потирал большую золотую бляху на груди, часто сплевывал под ноги и кряхтел. Красивый нагрудный знак в виде солнца с длинными лучами блестел даже в предутренней мгле, отчего придавал хозяину необычный экзотический вид. Бинты желтого цвета, охватывающие голову, оставляли открытым только лицо с тонкими, словно выщипанными бровями. Ходили слухи, что главарь «Шерхана» когда-то давно перенес лоботомию, но неудачную, почему сейчас и прятал уродство под перевязью. Внешностью он действительно напоминал древнеегипетского фараона, накинувшего походный плащ. На его спине в пластиковых ножнах болталось мачете с резной рукояткой, как у старинных мечей Ближнего Востока. Фараон иногда искоса поглядывал на высокого человека в черных доспехах со стрелковым комплексом «Гроза-М» на плече, стоящего поодаль.
– Твою мать, Пурген, живо настраивай свой катафалк! Там щас начнут шухер, а ты не готов, мля! Смотри, обломаешь со штурмом, я тебе яйца отрежу. Все, доложишь, как сбацаешь! – крикнул в микрофон Фараон, убрал рацию и поднялся.
– Итак, продолжим, – сухо сказал командир Черных Карателей, приблизившись к главарю ренегатов, – условия дележа трофеев после операции мы обговорили. Контроль секторов и сигнал к штурму тоже. Напоминаю, твои… люди не трогают моих, а мои, в свою очередь, лояльны к твоим! Среди заключенных форта имеются и вояки, что будем делать с ними? Я бы не советовал связываться с солдатами «Беты», они – парни серьезные, и Шершень не простит никому потери своих подчиненных. Да и Шелест за это не погладит по головке.
– Заметано. Че я, не понимаю, что неуязвимый и вездесущий полковник Хард не желает портить отношения с вояками?! Это мне они поперек горла, а вы, наверное, друганы навек? – ехидно скривился Фараон, ковыряя щепкой в зубах. Хорошим воспитанием бандит не отличался.
– Никакой дружбы с вояками я не вожу! – строго ответил Хард, прищурив и без того узкие глаза и до белых костяшек сжимая цевье «Грозы». – Ни с кем союзов не заключаю и не работаю вместе. И твоя банда в этот раз исключение, но только на время захвата форта, не более того. Я стерплю тебя и твоих отморозков, взамен хочу того же и от тебя. И все!
– Ха, удивил, ептеть! Понял уже и сам. Ладушки, – усмехнулся Фараон, – как насчет помощи тяжелыми стволами? Подаришь десяток РПГ?
– Не подарю, а дам взаймы. И ты мне это возместишь сполна после взятия крепости, ясно? В этом мире ничего не дарится просто так. И еще, Фараон. Напоминаю, можешь грабить склады поселенцев, насиловать, резать, забирать что хочешь. Но… бункер ученых и святилище форта вместе со всем содержимым и пленными – это мое! Ты хорошо понял меня? Чтобы ни одна собака не вздумала…
– Э-э, полкан, тормозни! Выбирай словечки, чай, не со щенками пещерными гутаришь. По рукам ударили, уговор дороже денег, и все, заметано! Фули ты мне щас песни запел с такой сраной музыкой? Не дашь стволов и маслин, хрен с тобой, но пошто тянуть тут и спесь свою нагонять, я не уразумел? Не нужно обижать моих…
– Никто их еще не обижал. А обидим, так не успеют понять, – прервал собеседника Хард и кисло ухмыльнулся, – ну и рожа у тебя… бог ты мой египетский!
– Слышь, черненький ты мой, у меня вокруг сотня братишек, жаждущих крови, не играй с огнем…
– Все твои братишки вместе с тобой на прицеле моих снайперов и пэгээров, так что засунь в жопу свой гнилой базар и заткнись. Все. По местам. Отвечаю, что ничего худого тебе не сделаю, – сказал на прощание полковник и добавил небрежно и иронично: – Пока договор действует.
– Ага, и вам не хворать, генерал! – скривился Фараон, зло сплюнул, дождался, когда полковник скроется в сумерках леса, и жестом позвал помощника: – Слушай, ты у меня умный больно, че такое «пэгээр»?
– Э-э, а-а… пушка, поди, какая или… э-э…
– Ясно, в ухо тебя задери! – проворчал главарь и включил рацию: – Буллит, это шеф. Ау, хрен моржовый, слышишь меня?
– На связи! – отозвался динамик.
– У карателей есть какие-то пэгээры, это че за срань такая, которую стоит бояться наряду со снайперюгами?
– Шеф, это пулеметно-гранатометные расчеты, кажись.
– Оп‑пачки! Так кажись или как?
– По чесноку, шеф. Я ж в мотострелках раньше пыхтел. Знаю.
– Окейно. Тады, мотострелок ты наш ненаглядный, дуй сюда, есть разговор один серьезный. И живей шевели коньками, Буллит, а то через час выдвигаться. Жду, на.
Фараон отключил рацию, невидяще посмотрел на помощника, сквозь него, закусил губу и прошептал:
– Хард, Хард… Жесткач, говоришь? Я те дам «пока договор действует»! Чую, схлестнемся мы с тобой, полковничек. И мало никому не покажется.
* * *
Порыв ветра зашевелил кроны деревьев, разом накренив стебли дикого подсолнуха, и заставил людей зажмуриться от летящей пыли. Все семеро наклонились будто по чьей-то невидимой команде, сжали губы, затаили дыхание. Ветер сейчас был им на руку – он мог заглушить посторонние звуки, скрыть передислокацию засады.
Караван приближался. Солнечные блики играли на стволах, шлемах, пуговицах и бляхах охранников. Один урчащий на ухабах заросшей грунтовки мотоциклет с прицепом, две телеги с худыми клячами, колонна полуголых грязных рабов, навьюченных грузами, десяток кочевников и пятеро военных. Шли открыто, безбоязненно, но медленно.
– Валить всех, в плен никого не брать. Рабов не трогать, от них угрозы никакой. Самшит, на тебе груз. Кизляр, ты на шухере, пасешь тылы. Остальным зачищать конвой, – распорядился старший в синем комбинезоне и танковом шлеме, с РПК наперевес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
