русский, а татарин! А его истязают, унижают и требуют предательства! За что? За то что он из России, а значит – русский! Это не нацизм? Настоящий неонацизм! И пытают его украинские нацисты!
В наступившей тишине все отчетливо услышали жестокие удары кулаками, стон избиваемого и угрозы человека за кадром:
«В останний раз подивись на своего Валеева. Ему конец! Ты не выполнила условие. Из-за тебя он помрет. Медленной и мучительной смертью».
А потом семья Харченко увидела разъяренное лицо командира нацистов, изрыгающего проклятия:
«Ты меня бесишь! Ты бесполезная! Ты не хочешь, чтобы он жил! Валеев сдохнет, когда я захочу!»
Видео закончилось.
– Виталя, – промолвила Ганна Миколаевна и осела на диван.
Юрий Григорьевич отвел в сторону недоумевающую Елену и пояснил:
– Мой младший брат служит в ГУР Украины. На видео он.
– Ваш брат? – изумилась Петелина.
– Виталий Григорьевич Харченко, подполковник украинской разведки.
Петелина с минуту осмысливала ситуацию. Смертельный враг – родственник ее друга.
– Юрий Григорьевич, вы же можете с братом связаться. Вы обязаны позвонить и потребовать…
– Нет! – прервал Харченко. – Меня вызывали. Беседовали. Никаких контактов с братом. Теперь поняла? Из-за него меня и двигают на пенсию.
– Попробуйте, Юрий Григорьевич. Попросите обменять Валеева. Ради меня, – взмолилась Елена.
Харченко сжал ее плечи и затряс:
– Лена! Ты же видела, с кем имеешь дело. С тебя что-то требуют, будут требовать и с меня. Не поддавайся! Ничего не делай.
– Уже.
– Ты про квартиру, для которой ключи?
Подошел отец Харченко и показал Петелиной телефон супруги.
– В тот день Виталик прислал матери вашу фотографию. Потом звонил, сказал, что нужно сделать. Мать согласилась. ГУР использует всех, кто поддерживает Украину.
Петелина увидела свое фото перед зеркалом в зеленом пальто. Перевела взгляд на старика:
– Вы тоже помогаете сыну?
– Нет! Когда русские зашли я радовался: наконец Харьков будет с Россией. Но Ганна мечтает, чтобы Виталик стал генералом. А он еще подполковник. Это ж сколько надо такого натворить… – Григорий Александрович горестно покачал головой и заверил Петелину: – Больше Ганна ничего не сделает. Я прослежу. Простите ее.
Елена промолчала. Старший Харченко вернулся к жене и пригрозил:
– Без меня из дома ни шагу! Твой телефон я выключил, он будет у меня. Захочешь позвонить – только при мне!
Юрий Григорьевич напомнил Петелиной про квартиру на Фрунзенской:
– Надо доложить про съемную квартиру.
– Не надо.
– Ты уверена?
– Я справлюсь. – решительный вид Петелиной подтверждал ее слова.
Харченко не стал спорить.
– А с моей матерью как поступишь?
– Она ваша мать. Делайте, что хотите.
Хмурое лицо Юрия Григорьевича посветлело.
– Спасибо, что осадила ее. Она каждый день несет пропаганду, а я решил не спорить. Мать все-таки. Ухожу в спальню и запираю дверь.
Петелина даже позавидовала:
– Хотела бы я также отгородиться.
Появилась Любовь Игоревна и на правах хозяйки постаралась затушить конфликт:
– Я чай заварила. Будете?
– Налейте нам с Ганной Миколаевной, – согласилась Елена.
За чаем Петелина постаралась выведать у матери Харченко подробности:
– Вы хорошая актриса, Ганна Миколаевна. Говорили убедительно. Я даже не заметила, как у меня забрали ключи. А вы знаете, кто это сделал?
– Не знаю.
– Вы видели, кто залез мне в карман? – уточнила вопрос следователь и подвинула женщине вазочку с конфетами.
– Не.
– Ваш сын описал этого человека?
– Виталя разве скаже. Вин офицер розвидки! – не без гордости ответила старая женщина и отправила в рот конфету. Почмокала губами: – Порошенковский «Рошен» краше.
Елену это задело:
– Ваш Виталя может убить моего мужа, пока вы конфеты жрете!
– Виталя не такой! – затрясла руками Ганна Миколаевна. Губы, испачканные шоколадом, твердили: – Виталя хороший, добрый. Вин кошку не обидит.
Елена решила уйти. В прихожей ее провожали Юрий Григорьевич и его отец. Старший Харченко извинялся:
– Ганна для сына старалась. В Украине про Россию только плохое говорят и пишут. В Польше тоже. Здесь поживем, мозги наладятся. Мы же еще Советский Союз помним.
Елена тоже застала советское время, но сейчас вспоминала лишь угрозы хорошего и доброго к кошкам подполковника ГУР Виталия Харченко.
Глава 52
Михаил Устинов ворвался в кабинет Петелиной в распахнутом лабораторном халате с взъерошенной копной на голове. Глаза его горели, а в руке он держал длинный нож.
– Миша, в чем дело? – Петелина непроизвольно загородилась ноутбуком.
– Я должен вам показать.
– Что?
– Возьмите нож!
Криминалист бухнул на стол кухонный нож и латексные лабораторные перчатки. Затем выдернул из принтера чистую страницу и высыпал на нее белый порошок.
– Ты что творишь? – возмутилась следователь.
– Это тальк, с ним нагляднее. Надевайте перчатки!
– Миша, давай выдохнем, успокоимся, и ты объяснишь.
– Знаете, почему Журихина зовут Беспалым?
– У него пальца нет. Отдавил в автосервисе.
– Верно! У него нет среднего пальца на правой руке, а указательный искривлен. Из этого следует… – Головастик взял паузу, ожидая от собеседницы догадки.
– Объясняй уже! – потребовала следователь.
– Объясняю. Представьте, что у вас нет среднего пальца и попробуйте взять нож.
– Не буду я представлять!
– Тогда я покажу.
Головастик натянул на правую руку перчатку и макнул ее в тальк. Затем обхватил рукоятку ножа, оттопырив средний палец так, чтобы палец ничего не касался.
– Прежде чем нанести смертельный удар, убийца плотно сжимает нож. Но как ни сжимай, между указательным и безымянным пальцем пустота. Вот!
Криминалист перехватил нож за лезвие и продемонстрировал следы от талька на черной рукояти.
– Полюбуйтесь! Это точно такой же нож, которым убили Петрова.
– На том ноже не было отпечатков, – напомнила следователь.
– Пальцев! Но рабочие перчатки тоже оставляют след – микроволоски. К делу их не пришьешь, таких перчаток миллионы. Но след на ноже был особенный, нетипичный. Я долго ломал голову, пока не осенило.
Криминалист снова взял паузу, но следователь поторопила:
– Договаривай.
– Нет пальца!
Петелина догадалась, на что намекает эксперт, и задала прямой вопрос:
– Погоди, ты утверждаешь, что подполковника Петрова убил Виктор Журихин?
– Не я, а результаты экспертизы. Не утверждаю, а констатирую, что с вероятностью 99 % нож держал убийца, у которого отсутствует средний палец на правой руке. А также указательный палец сжимается недостаточно плотно.
– Отличная работа, Миша! – искренне похвалила следователь.
Неожиданная удача криминалиста обрадовала Петелину. На коротком видео, где Марат отталкивает раненого Петрова, нет момента удара ножом. Петров зажимает рану на животе, а в руке Валеева ножа нет! Что происходило до этого неясно. Главное, что экспертиза доказывает, смертельный удар Петрову нанес не Валеев. Он не убийца!
На радостях Петелина взъерошила голову Михаила:
– Ты настоящий Головастик!
Устинов смутился.
– Я это… Подготовил приборы для проверки чемодана.
Эта новость была ожидаемой, но тоже приятной.
– Не будем терять время. Поехали!
