темницу, но лучше бы не видел лично.
— Назовите мне хотя бы одну причину, леди Арманд, почему я не должен отзывать своё разрешение на вашу свободу, — ни один мускул не дрогнул на этом каменном лице.
— Может, потому что я — леди Моэр? А ещё, подарки — не отдарки.
— Вы всё ещё леди Арманд. Ваша мнимая самостоятельная жизнь прекратиться сразу же, как столкнётесь с серьёзными проблемами. Или сами станете серьёзной проблемой.
Руку бы отдала, чтобы всё-таки узнать, что он для себя решил на мой счёт. Не меняют люди так быстро и так сильно своё отношение к другим. Хотя бы один маленький намёк! Ну малюсенький. Прошёл бы этот привкус желчи во рту. Неужели теперь и герцог для меня опасен? Не хочу верить, но походе на то.
Макбул безучастно вёл меня к одной из камер за решётчатой стеной. Я смотрела в мощную спину, вспоминая, как всего пару дней назад мы вдвоём смеялись над глупыми шутками, когда он был парализован. А потом он задал один-единственный вопрос, и всё изменилось.
Вот надо было ему лезть!?
— Не волнуйтесь, леди Арманд, при дворе не узнают, что вы провели ночь здесь. Ваша репутация не пострадает.
— Какой кошмар! — В притворном ужасе вздохнула я, плохо скрывая сарказм, — моя репутация могла пострадать? Но как же тогда я выйду замуж?
— Доброй ночи, леди Арманд, — сказал он, закрывая дверь моей темницы.
— Спокойной ночи, ваша светлость, — с улыбкой отозвалась я.
Настроение было окончательно испорчено. Разумно было бы свалить подальше и вообще не попадаться ему на глаза, но тогда я точно подпишу свой приговор, не знаю, правда, какой, оставив мальчиков одних.
Тем более, столько обещаний надавала, в первую очередь себе.
Последний гвардеец поднялся по лестнице, унося с собой свет. Через пару камер грустно чадил факел, давая понять, насколько здесь плохая вентиляция, да и дух, опять таки, чуть отсвечивал голубоватым светом.
Своих приведений, тех, что болотные, я не боялась. Они уже стали как родные, что ли. Но при приближении этого внутри разливался почти первобытный страх. Он не из моих, я это точно знала. И видела его только я, это уже точно знал этот дух.
Призрак уже перешёл через решётку и начал приближаться ко мне, как тут же исчез, а я услышала знакомое фырканье за спиной.
— Тыковка! — Обняла шею моего загадочного друга, — спасибо, что здесь, родной.
— Эй, дамочка, ты там сама с собой разговариваешь? — Послышался хриплый голос откуда-то сбоку.
— Нет, со своим другом.
— Ну-ну.
— Вы — человек Фитхи? — Бросила я в стену.
— Тебе какое дело?
— Хочу заключить сделку.
Из-за стены послышался хриплый смех.
— Мы вдвоём в темнице, завтра меня либо казнят, либо отправят на каторгу. А с тобой я не знаю что. Тебя называли леди, значит, лишат имущества и отпустят.
— Я помогу вам уйти отсюда. Дам убежище от короны и Фитхи.
Смех стал ещё громче.
— Поспи, дамочка. Только укутайся получше, у тебя, кажется, жар.
Я кивнула жующему деревянную лавку Тыковке.
Он исчез в тени, но спустя секунду в соседней камере послышался вскрик и ругательства.
— Это что такое?! Как он здесь?! Фу! Выплюнь башмак!
— А теперь вернёмся к моему предложению: я даю вам свободу и защиту, а вы мне информацию о Сессилии.
Но в ответ была тишина. Кажется, человек Фитхи застыл, пытаясь не провоцировать Тыковку. Для несведущего он на самом деле производил неизгладимое впечатление: горящие красным глаза, острые клыки, вместо гривы — тени. Это днём он выглядел милым и безобидным, каким, по сути и был. Только слегка невоспитанным. Но, когда наступали сумерки, Тыковка становился мистически пугающим. Когда хотел.
— Ты правда можешь меня отсюда вытащить? — Теперь в голосе мужчины не слышались эти пренебрежительные нотки.
— Да.
Он вздохнул:
— Ублюдок держал у себя мою жену и детей. Я ему нужен был лишь потому, что хорошо лажу по стенам и крышам. У меня батька был трубочистом. Я не хотел похищать герцогскую невесту, но она была обещана брату ублюдка. Тот ещё хуже Фитхи. Но при деньгах.
— Он знатен?
— Ходят слухи, он королевский бастард. Половину флота держит, — оп-па. Так вот, кто крышует Фитху.
Ну что ж, теперь ясно, почему у Кенана связаны руки.
— Слушай, дамочка, а это не ты ли газеты печатаешь? — Слышалась возня и чавканье Тыковки. Видимо, принялся за кровать моего почти сокамерника.
— Нет, не я.
— Будь аккуратней, как только у Фитхи появятся ниточки, ведущие к тебе, голову снимет. Ему кажется, ты у него отобрала детей. И не может понять, почему бордели больше не нуждаются в нём, тебя подозревает. Только, перед расправой, он вначале с тобой позабавится.
— Вы о чём?
— Говорит, ты красивая.
Меня передёрнуло от отвращения. Если бы я не знала, чем именно занимается Фитха, могла бы даже привлечься его внешностью. Его типаж у нас называли демоническим. Да, пусть он и одевался броско, но это не выглядело смехотворным. Скорее, его наряды даже подчёркивали порочность этого человека.
— Вернёмся к Сессилии, где она? Она жива?
— На корабле «Ветхая Рина». Там есть скрытый трюм, гвардейцы ни за что его не найдут.
— Вы покажете моим людям?
— У тебя есть свои люди? — Он рассмеялся, — кажется, Фитха очень ошибся на твой счёт, дамочка. Жаль, я не увижу, чем закончится эта история.
— Вы не верите, что я вас вытащу?
— Прости, но нет.
Я позвала Тыковку. Он должен был проверить, пришёл ли Фрост с командой. Тыковка вернулся через мгновение, утвердительно кивнул, и принялся жевать железную цепь, струящуюся змеёй в углу.
Как его бедненький желудок со всем этим справляется?
— Отойдите к стене, подальше от решётки.
— Слушаюсь, моя госпожа.
Я его не видела, но готова поспорить, что он шутовски поклонился. И, судя по звукам, всё же отошёл.
Тыковку не
