пришлось просить дважды. Что-то громить — это прямо его.
Как только раздался грохот выбитой многовековой решётки, в конце подземелья раздался вибрирующий звук резонатора. Он должен был просто ослабить стену, а дальше дело опять же за Тыковкой.
— И вправду красивая, — улыбчивый мужчина стоял перед моей решёткой, — не знаю, откуда ты взялась, дамочка, но я решил, мой меч с тобой.
— Почему вы ничего не сказали Макбулу?
— Фитха бы убил мою семью, а теперь у меня есть шанс их спасти.
Бывший человек Фитхи отсалютовал мне рукой, без большого пальца, и побежал вслед за Тыковкой. Грохот стоял просто катастрофический, но быстро прекратился.
Ушли.
Как только сверху раздались шаги гвардейцев, я завизжала во всё горло.
О да. Орать я умела.
— Я не знаю, что произошло, — со слезами на глазах бросилась к одному из гвардейцев, который открыл дверь в мою камеру. — Всё было тихо, только мыши… Они были повсюду… А потом этот грохот! Я так испугалась!
Надеюсь, они успели убежать достаточно далеко, чтобы у них была фора.
Если гвардейцы не знают канализационные тоннели, то они могут потратить дни в этих многоуровневых лабиринтах в поисках следов.
Меня безуспешно пытались успокоить, но я подвывала всё сильнее всякий раз, когда мне говорили, что опасность миновала. Чуть не хрюкнула от срывающего смеха, когда кто-то пригрозил, что обязательно найдёт того, кто это сделал.
Ну-ну. Он сожрёт вас вместе с доспехами и не подавится.
Когда меня выводил по лестнице наверх, я заметила, как призрак смотрел мне вслед, улыбаясь.
Ещё до рассвета Сессилию мои люди доставили к дому герцога. Как мне потом донесли, девушка была жива и здорова, только очень напугана и измучена. Фрост на всякий случай попросил её соврать, будто она сама сбежала и добралась до дома Макбула. Умная девушка не спорила, согласилась.
А днём уже все газеты трубили о новостях: люди Фитхи причастны к похищению. Но нашлись те, кто недоволен его действиями, прямо в его окружении, и помогли девушке спастись.
Почему не стала изобличать сводного брата Фитхи? Не знаю. Если просочится его имя, за источника могут принять Сессилию, а больше никого подставлять из-за своих решений я не хочу.
А уже к вечеру к результатам я могла приписать два основных достижения: во-первых, если раньше перед Фитхой маячил пока не определенный враг, то сейчас уже не сложно будет догадаться, кто стоит за всеми его проблемами. Жаль, не успела подготовиться более основательно, прежде чем вступать в прямую конфронтацию. Одна успешна контрабанда — этого очень мало.
А во-вторых, на моей стороне оказался человек Фитхи.
— Атар, — представился бывший заключенный, присаживаясь за мой столик в трактире, — я не беру свои слова назад. Мой меч с тобой, дамочка.
— Как ваша жена и дети?
— Твои люди помогли их забрать, шуму ты наделала, конечно. Я только их спрячу.
— У меня есть подходящее убежище для вашей семьи, пока я не разберусь с Фитхой.
Атар с улыбкой посмотрел на меня:
— А как тебя вообще отпустили?
— Молча.
Почти. После побега Атара, меня конвоировали прямо в кабинет герцога, который и не собирался уходить домой.
— Удивительная вещь, леди Арманд, — протянул он, — в борделе было полно народу, но никто не видел, кто ударил лорда Гринуара.
Он усмехнулся. Только эта ухмылка была какой-то горькой, а после он кивнул своим людям, чтобы те меня отпустили.
Мне хотелось бросится на него через стол. Встряхнуть его за плечи, вышибая все дурные мысли обо мне, услышать тот самый смех.
Знал ли он, что именно я причастно к побегу Сессилии? Знал. Густав вручил мне свою любимую «корреспонденцию». В конверте лежало письмо с одним единственным словом «Спасибо». А его почерк я узнаю всегда.
Атар с сомнением посмотрел на Найран-Моэр, когда я привезла его с семьёй.
— Почему ты считаешь, что Фитха сюда не доберётся?
— Есть одна причина.
Лес не пустит. И болота. Не до конца понимаю, как это работает, но чем сильнее я забочусь о поместье, которое ошибочно называют проклятым, тем сильнее оно защищает тех, кто живёт в его объятиях.
Моя пятёрка утащила маленьких и запуганных детей Атара на второй этаж, показывая что здесь и как устроено. Они волновались за меня, сильно. Пусть и встретили с улыбкой, но по глазам видела, что даже Бахо плакал. Конечно же до них долетели слухи, что гвардейцы герцога повели меня в темницу, а оттуда просто так никто не выходит.
Хорошо, что Мойда была дома, отвлекала ребят от грустных мыслей. Девушка тоже выглядела бледной, когда выбежала мне на встречу. Сейчас же она, чуть смущённая, помогала жене Атара подготавливать комнаты для её семьи.
Сидя у камина, я прокручивала в голове возможные действия в будущем. Магазин и детский приют надо защитить. А значит, надо больше людей. Бордели приносят Фитхе много золота и власти: девушки частенько доносят главному преступнику королевства все сплетни, что услышали от своих клиентов. Да, сейчас этот поток разделился на два ручейка, только вот я-то пользовалась слухами, чтобы поставить того или иного человека на место с помощью газет, а Фитха знал всех и степень их влияния, мог двигать людьми, как фигурами на шахматной доске.
Бордели надо закрыть. Тем более, я девочкам обещала. Но дать им работу. Вот только у девочек сохранились долги перед мадам, а у тех — перед ублюдком. А это огромная сумма, которой у меня не было. И преступность на улицах — её тоже придётся сдерживать.
Контрабанда — это хорошо, но долго. И, если закрою бордели, половина моих покупателей просто перестанет нуждаться в товаре…
Голова кругом.
— Леди Моэр, — вырвал меня из задумчивости Густав, — к вам посетитель.
Он отошёл в сторону, пропуская гостью в читальный зал.
— Сессилия? — Вот, кого не ожидала здесь увидеть, так это невесту герцога.
Она вначале держалась достаточно гордо, но как только Густав ушёл за чаем, бросилась меня обнимать и разрыдалась.
— Мне всё
