отчего его мертвецкий вид стал менее пугающим.
С наступлением ночи я отправилась на свою болотную вахту. Пора начинать исполнять свои обещания. Ювелир сказал, что было утеряно как минимум четыре ювелирных комплекта, стоящих баснословных денег.
Он пока держит язык за зубами, пусть это так дальше и остается. Фитха подозревает, что у меня есть влияние на детей, но считает, будто всё связанно именно с моими мальчиками. Но он не знает, что приютские дети, не все, но многие, уже умеют сносно читать. И прекрасно докладывают содержание всех записок, которыми люди ублюдка обмениваются с помощью беспризорников.
А ещё Фитха пока не знает, что в многих заведениях столицы мой алкоголь, но совсем скоро узнает, и пусть, я к этому буду готова. Но вот о том, что у меня есть доступ к его утерянным сокровищам, он не должен узнать никогда.
Уже привычной тропой пошла в глубь болот. Я настолько привыкла бродить здесь одна, не считая Тыковки, что чуть с ума от страха не сошла, когда услышала голос Атара за спиной.
— Из-за вас я едва не поседела, — прошипела ему. Не люблю, когда встревают в моё высокоинтеллектуальное времяпрепровождение без моего согласия.
— Увидел в окно, как какой-то пацан шныряет по кромке болот. Хотел остановить бедолагу, но тут с интересом понял, что эта та самая дамочка, у которой за спиной маленькая секретная армия. Что ты здесь делаешь? — Он не выглядел испуганным, но предусмотрительно ступал за мной чётко по следу.
— Хочу найти то, что вы потеряли.
— Этих проклятых болот боялись все наши. Никто так и не понял, почему надо было сюда соваться, если подъездные дороги и так под нашим контролем.
Я тоже задавалась этим вопросом. Абсолютно нелогично и слишком затратно: мало того, что теряется ценный груз, так ещё и гибнут люди. На мой взгляд эти болота — отличная альтернатива казни. Не угодил человек, а руки пачкать не хочется, отправляешь несчастного ко мне в гости и вуа-ля! Нет тела — нет дела. Может, поэтому?
— Мне тут в голову мысль пришла, — проговорила Атару, наблюдая за призраками в поисках подсказки о местонахождении одного из утерянных сундуков, — если Фитха и Рейнальд сводные братья, а Рейнальд из-за своего родства умудряется предоставлять протекцию такому человеку, то и берёт немало. Как вариант болотный тракт был нужен лишь для того, чтобы скрыть какой-то доход от своего знатного братца.
— Умная дамочка. Что мы ищем?
— Многие сгинули здесь, пронося сундуки Фитхи. Вот эти сундуки и ищем.
— Один из выживших сказал, что группа увязла в топях возле огромного сгоревшего дерева. Как оно могло сгореть одно из всех, ума не приложу. Ублюдок заподозрил молодняка в воровстве и измене и казнил.
Сгоревшее дерево? Кажется, я видела такое, но дорогу сейчас вспомнить будет не так-то просто.
Осторожно ступая по своим болотным тропам, слушая Атара, говорившего занятные вещи, дерево всё-таки нашла. Когда я в первый раз увидела его, могла и не обратить внимания, но рядом с обуглившемся стволом стоял призрак той самой женщины, что помогла вытащить мальчиков из подвала трактира. Некоторые души я действительно научилась различать, а её образ остался в памяти навсегда.
Сундук мы нашли не сразу, пришлось покружить вокруг этого дерева под грустным взглядом призрачной незнакомки. Атар даже предлагал бросить эту идею, но мгновенно воодушевился, когда моя палка стукнулась о деревянный сундук с глухим стуком. Вдвоём с ним тащить найденное было довольно таки легко, но выйти с кладом не дал нам Тыковка.
— Да что с тобой, малыш? — Пыталась успокоить взбесившегося коня, но тот раз за разом хватал меня за волосы, пытаясь вернуть к сгоревшему дереву.
Он то становился на дыбы, то рычал на меня, впервые в жизни, но уйти не давал. Атар в шоке наблюдал за моими тщетными попытками успокоить огромного Тыковку, но и подходить близко опасался.
— Тыковка, успокойся, наконец! — Малыш меня беспокоил. Никогда не видела его в таком возбуждённом состоянии. В очередной попытке дотянуться до его шеи я неудачно соскользнула с кочки и шлёпнулась в болотную жижу, которая тут же стала меня засасывать.
На этот раз Тыковка и не думал мне помогать, даже остановил бросившегося на выручку Атара.
Держа голову как можно выше в неудобном положении, я пыталась руками нащупать хоть что-то на дне, чтобы оттолкнуться. И да, я была обиженна на Тыковку, из-за которого я сейчас вот-вот погибну.
Только хотела бросить что-нибудь грозное перед, возможно, моим последним вздохом, как правая рука нащупала что-то очень странное. Именно в этот момент Тыковка успокоился, даже пропустил Атара ко мне, но продолжил внимательно смотреть на меня своими красными, горящими глазами.
— Дамочка, дай руку!
— Нет, постой, кажется, я что-то нашла.
— Ещё сундук? Бросай его, утонешь скорее.
— Нет, не сундук… Здесь не глубоко.
Округлый предмет сильно увяз в илистом дне. Пришлось попыхтеть, прежде, чем я вытащила его наружу. Это был череп. Дух той самой незнакомки пошёл рябью. Судя по зубам, женщине было не больше тридцати пяти лет на момент смерти.
— Так вот, что ты пытался мне сказать…
Тыковка внимательно следил, чтобы я достала все останки несчастной. Атар не понимал, с кем я говорю, когда спрашивала призрака не она ли это. Как только останки были подняты с болот, призрак женщины стал ярче, отчетливее. Не надо быть экспертом, чтобы понять, что передо мной стоит мама Сони. Он — вылитая её копия.
Мать Сони мы решили похоронить на территории поместья, в самом дальнем углу сада. Атар вместо каменной плиты положил огромный блок от разбитого забора, временно. Я не знала, какие слова применимы в этой ситуации, не знала местных традиций, поэтому просто молчаливо наблюдала за тем, как женщина стояла, склонив голову, над собственной могилой, постепенно исчезая. Надеюсь, она навсегда обретет покой, вместо скитаний по этим болотам. Всё, что от неё осталось, что я могу передать Сони, это простой кулон, скорее всего самодельный.
Мальчика разбудила под утро. Ему я рассказала всё: и как именно она мне указала путь к своему сыну, и что я могла её видеть, но не сразу поняла,
