Они что-то еще говорили, убеждали. Но я слушала вполуха, даже не вникая. Когда же мужчины иссякли, я просто сказала:
— Я остаюсь. Ребята, напрасно вы меня уговариваете. И если заботитесь о моей целостности, обучите магии как следует. Кстати, я соединила ипостаси и теперь могу все три использовать.
— Это все очень хорошо, Рина. Ты молодец, что смогла справиться. Но я не хочу подвергать тебя риску. Лучше уж самому тогда сгинуть. — Первородный никак не унимался. Даже губы его слегка вздрагивали, в голосе ясно слышалось волнение, крепко замешанное на страхе потери.
— И я совершенно согласен с Коваллем. Неразумно бросать тебя в будущую схватку, — снова вступил Мей в диспут. — Ты не представляешь, что нас ожидает… Это не детские игры в войнушки, не тренировочные обмены боевыми заклятьями… Грядет настоящее адское месилово… Враги пойдут на все, чтобы нас уничтожить… А мы — на все, чтобы их перебить… в такой бойне женщинам не место… Во всяком случае, не женщинам из прошлого, которые еще «пороха не нюхали», как выражались раньше полководцы.
Я опять выслушала кучу аргументов. О том, что я всего лишь слабая женщина, о том, что научиться боевой магии за считанные сутки просто невозможно, о том, что меня ждет дома Танюшка. И я должна о ней позаботиться. Выслушала, покивала… и ответила:
— Ребята! Вы меня уже не отговорите. Я знаю — у химер непробиваемая шкура. Серьезные проблемы мне не угрожают. Есть вы, и вы меня защитите. И если хотите, чтобы я выжила, так обеспечьте победу в нашем сражении…
Ковалль собирался продолжить уговоры, Мей что-то там пробубнил вдогонку… Но оба почему-то резко замолчали.
— Она не откажется, зря стараемся, — послышался расстроенный голос Мея. — Ладно, мы сумеем ее защитить.
Ковалль заключил меня в объятия снова, поцеловал в щеку, в шею, в волосы. И замолчал, тяжело вдыхая. Он переживал, и я это понимала. Вспоминал, как потерял любимую женщину, чувствами возвращался к старой трагедии.
Наверное, я поступала неразумно. Вполне возможно, что еще пожалею. Но я женщина, а женщинам это свойственно — бросаться на амбразуру ради любимых. Не могла опять потерять Ковалля. Страшилась угрозы жизни первородного. Я не хотела терять обретенное и почему-то интуитивно ощущала, что решение приняла более чем правильное.
Не чувствовала ни малейшей ложной всесильности, не считала себя супергероиней. Не думала, что смогу все преодолеть, любому «навалять по самое не хочу», как говаривали всякие Мэри Сью из плохих книжек. Но ведь сражались же химеры Нины? Разгромили противника и вернулись на Землю. Ни одна из них тогда не погибла! Я трехликая — самая мощная химера. Способная видеть любые заклятья: простейшие, сложные, живые и мертвые, раненые и даже очень далекие. Я умею управлять сложной магией, внушать аурным животным разные эмоции, сбивать их с толку и лишать воли. Пусть ненадолго, но это уже немало. Я гораздо сильнее любой существующей химеры. И глупо сейчас этим не воспользоваться.
Если рассуждать без лишних, ненужных эмоций и руководствоваться исключительно логикой, я должна сражаться лучше химер Нины. Они ведь тоже не обучались военному делу. Тренировались лишь зачистке от магии. Впервые выступили боевыми оборотнями и смели противника подчистую. Остается надеяться, я такая же. Теоретически так и должно быть.
Надеюсь, помогут мои замечательные спутники. Ковалль и Мей подучат сражаться. Учителя из них весьма неплохие.
Лайгиллар и его агенты-оборотни молчаливо ждали нашего решения. Не вмешивались и не высказывали мнения. Но когда пауза здорово затянулась — Ковалль молчал, буравя пытливым взглядом, Мей нерешительно переминался с ноги на ногу и, похоже, нервничал все сильнее, — правительственные агенты сочли возможным вмешаться.
— Не хочу прерывать ваши выяснения отношений, но нам бы пора уже выдвигаться. Ты планируешь отправиться к оборотням Дарлия? — обратился Лайгиллар к первородному.
Ковалль словно только что очнулся от сна. Изобразил театральную улыбку, почти гримасу боли и радости одновременно. Кажется, именно это он сейчас и испытывал: радовался моему участию и беспокоился. Ладно, привыкнет. Химеры — сильные, самостоятельные и очень упрямые. Судя по тому, что писалось про них в сети, эти женщины не подчиняются мужской воле.
Мей скривился, но промолчал.
Первородный нехотя чуть отстранился, с усилием убрал руки с моей талии и рывком раскинул их в стороны. Перед нами появилась широкая тропа. Она петляла и вихляла по болоту, раздвигала плотные заросли камыша, уплощала высокие земляные кочки.
— Да, мы направляемся к Дарлию! — заявил Ковалль с металлом в голосе. Обернулся в мою сторону, подал руку и произнес: — Я тебе про него расскажу. — Почему-то оглянулся на Мея, словно оборотни чем-то связаны. Гибрид понял, снова скривился и отвел взгляд куда-то в сторону. Ага, у них общие проблемы с Дарлием, возможно, неприятности или печали. Ладно, мне обещали все объяснить. Выдвинемся, немного обсудим обстановку, а как найдется минутка — потренируемся и обязательно свяжемся с Танюшкой. Она должна знать, что я в порядке. Ковалль тоже жив и здоров. Я почему-то была уверена, что дочка все чувствует — через нашу энергетическую пуповину. Но хотелось сообщить Танюшке лично. Моя девочка уже теряла близких. Не стоит подвергать ее новому стрессу…
