— Хорошо, что у нас такие союзники, — ответила я от всего сердца. — А почему ты не мог вернуться на Землю? — Вдруг вспомнилась короткая ремарка первородного. — Я думала, твоя магия на все способна.
Ковалль усмехнулся и погладил мои пальцы.
— Рина, ты порой такая еще девочка!.. Нет магии, которая со всем справилась бы. Природа не терпит всемогущества. И это правильно, очень разумно. Когда-то существовало много первородных. Подобные мне рождались сотнями, причем в семьях самых обычных смертных. Затем мы начали практиковать магию. Бродили по мирам как по комнатам здания. Но выяснилось, что это не совсем правильно. Границы между вселенными не просто придуманы. Не сразу, но постепенно они менялись и выработали против нас ответную магию. Словно иммунитет к нашим порталам.
— И как тебе удалось выбраться со Сварайи?
— Я воспользовался кровью и аурой внучки. Капли достаточно для изменения магии. И границы больше меня не узнавали.
— А теперь они снова стала иммунными?
— Нет, для этого потребуются тысячелетия и постоянные перебежки туда и обратно.
— А граница к любому так относится? В смысле противится любой энергетике?
— Нет, только мощной, как у первородных. Видимо, считает, что наша аура, энергия и магия очень опасны. Отчасти, признаюсь, это правда. Поэтому словно бы сама природа пытается ограничить нас в перемещениях, будто защищает миры и вселенные. Остальные могут ходить сколько захочется. Вот только для этого им требуются порталы. А их создать, увы, очень непросто. Под силу подобное лишь мощным магам, причем работать они должны сообща. В общем, остальным нечасто доводится пересекать границы между измерениями.
Внезапно Ковалль заметно насторожился. Остановился и торопливо огляделся. Следом притормозили оборотни, моментально выстроились полукругом, словно закрыли меня стеной из тел. Я еще с минуту ничего не понимала. Напряжение буквально повисло в воздухе, давило предчувствием грядущих неприятностей.
Вдруг прямо из-под земли на песчаной полянке-островке в болоте появились… черные драконы. Самые настоящие, как в старых сказках! Я настолько не привыкла к высшим двусущим, что обращались способным обращаться в мифологических тварей, что слегка опешила и даже ойкнула.
Размеры драконов оказались впечатляющими — каждый с двух человек, а то и больше. Мои спутники обратились моментально — я даже не заметила, как они сбросили одежду. Мей принял любимую форму крылатого сфинкса. Василиск Лайгиллара не уступал драконам в размерах величиной, хотя аурным представлялся намного меньше. Черные лельдисы выглядели столь же внушительными. Рядом с ними зверь Мея казался уже не таким и громадным. Но я понимала, что дело тут не в размерах. Сила оборотня — в мощи его ипостаси. Помнится, сравнительно небольшие химеры побеждали и драконов, и василисков, и вообще любых других двусущих.
С этой мыслью я скинула одежду и обратилась сразу в трехликую. Спутники ощутили это — синхронно обернулись.
Ковалль в центре шеренги из диковинных тварей выглядел не столь и впечатляющим, но так казалось лишь поначалу — пока не становилась очевидна мощь первородного. И тогда уже чудилось, что это не он маленький и слабый, а громадные звери, застывшие рядом.
Я обогнула плотный строй спутников и встретила драконов рядом с Коваллем. Первородный посмотрел осуждающе — впервые наши глаза оказались вровень. Но я сделала вид, что ничего не заметила. Ковалль вздохнул, а Мей недовольно фыркнул. Но я и шагу назад не сделала. Не надо меня защищать и оберегать. Я достаточно овладела своими ипостасями и собираюсь показать это противнику.
Видимо, включились инстинкты хищницы. Я больше не чувствовала себя слабой женщиной — скорее зверем: сильным, яростным и опасным. Потревоженным в самую неудачную минуту. Впервые я испытывала нечто подобное. Азарт близкой схватки будоражил нервы, адреналин разливался по венам, и хотелось поскорее пойти в атаку… Не сбежать, не защититься — напасть, победить!
Драконы без предупреждения ринулись в наступление. Тела, шкуры, крылья и когти мелькали по сторонам, сверху и снизу. Я плохо соображала, как и зачем действую. Скорее всего, заработали животные инстинкты. Свирепо полосовала когтями нападающих, рвала плоть острыми клыками химеры и прожигала шкуры аурным пламенем. Я различала своих и чужих по энергетике, но кто кого побеждает — пока не видела. Ковалль выбрасывал во враждебных драконов заклятья. То нечто вроде вертушки-мельницы с острыми топорами на каждой лопасти. То похожих на турбины аурных тварей, которые перемалывали все — и тело, и энергетику.
Первородный не оставлял попыток окутать меня непроницаемым энергетическим куполом. Но не удавалось поймать мгновение — слишком быстро перемещалась по полю брани.
Раньше я ужасно страшилась любых кровопролитий. Не представляла, что такое — сражаться. Да и в человеческой ипостаси не сумела бы, чувствуя себя слабой, уязвимой, растерянной. Но в шкуре трехликой дралась неплохо. Животные инстинкты праздновали победу. Оранжевая химера билась азартно, стремилась к победе, как спортсмен на чемпионате, словно и не жизнью рисковала — медалью. Черная — убивала без малейших сожалений, совершенно хладнокровно и даже жестоко, желтая старательно восстанавливала тело. Все вместе работали четко и слаженно. Сейчас не существовало доминанты и омеги, никто не командовал — все действовали. Каждая давала то, в чем сильнее.
Вскоре меня начали всерьез опасаться. «Месилово» первых мгновений схватки, когда каждый рассчитывает на быструю победу, уступило место тактике и стратегии. Мы с врагами кружили, отступали, прикидывали… И я наконец-то оценила их численность. Нападавших оказалось несколько десятков. Неравные силы, но мы не дрогнули. Никто не собирался бежать и сдаваться.
Ковалль швырялся боевыми заклятьями. А если не успевал создать очередное — просто атаковал огнем или иглами, созданными из льда и аурной энергии. Оборотни перегрызали драконам шею — там обнаружилось их слабое место. Ящеры падали и начинали задыхаться, обращались в людей и только дергались. Если враги удачно оборонялись — так, что до шей агенты не доставали, — наши разрывали им сухожилия на лапах. Я подметила этот способ вывести из строя противника и принялась активно им пользоваться.
