– Неприятно быть египетской нищенкой?
Сердце Джасмин упало. Она смотрела на Томаса так, словно видела его в первый раз. Как он мог? После того как проявлял такую нежность, так оберегал ее, Томас словно вдруг превратился в совершенно другого человека. Человека, которого Джасмин не хотела знать. Как он может быть таким жестоким и бессердечным?
– Тебе все равно? – спросила Джасмин, и ее голос сорвался. – Томас, неужели ты не понимаешь, что я говорю серьезно?
– Нужно быть более внимательной, Джасмин, – спокойно произнес он. – Тебе особенно. Это урок, который ты не скоро забудешь.
Значит, Томас ей не поможет. Джасмин лихорадочно думала, что же ей теперь делать.
– Я пойду в полицию. Пойду к сэру Элдону. Дядя Грэм встречался с ним, он мне поверит…
– Ты так считаешь? – Томас начал ходить вокруг Джасмин. – Еще одна история отчаявшейся, оставшейся без пенни женщины, заявляющей о том, что она обладает связями. Египтянка, занимающая скромное положение. Ты хотела стать египтянкой, и ты ею стала. Ты теперь ничем не лучше той цветочницы возле отеля. Только у нее в отличие от тебя есть источник дохода. – Наследник графа понизил голос. – Она согласилась разделить со мной постель, Джасмин. Она очаровательна, не правда ли? Думаю, я получу удовольствие… сорвав ее цветок. Есть что-то удивительное в отношениях с девственницами.
Жестокость его слов поразила Джасмин сильнее кинжала. Ей захотелось ударить Томаса. Джасмин отчаянно цеплялась за чувство собственного достоинства, не желая вести себя, как капризный ребенок. Можно ведь действовать иначе.
– Почему ты так поступаешь? – спросила девушка.
– Думаю, ты знаешь ответ.
– Но я… та колонка… все не так, как ты думаешь. Я изменила слова…
На лице Томаса возникло непроницаемое выражение, и он отмахнулся.
– Теперь это не имеет никакого значения. Теперь уже поздно что-либо исправлять, Джасмин. Мы прекрасно провели время, но сейчас меня ждут более важные дела.
Томас воспользовался ее доверчивостью, чтобы получить удовольствие, а потом бросил за ненадобностью. Как и его друзьям, ему не было до нее никакого дела.
– Вы негодяй, лорд Томас, – выдохнула Джасмин, еле сдерживаясь, чтобы не ударить его по этому самодовольному лицу. – А я-то считала вас последним порядочным человеком в Англии.
Улыбка Томаса стала еще шире, только теперь она была злой.
– Но ведь мы не в Англии, не так ли?
Развернувшись, Джасмин побежала по улице, не обращая внимания на его язвительный смех. Томас не стал ее догонять.
Спустя несколько минут она остановилась и обхватила себя руками. У нее нет ни денег, ни смены белья. Какое ужасное положение! И все из-за Томаса. Дрожа всем телом, Джасмин обессилено опустилась на ступеньки какого-то дома. Не ожидала она; что месть Томаса будет так страшна. Впрочем, выражение его лица в тот день, когда он получил телеграмму, должно было предупредить Джасмин, что вскоре разразится буря.
«Наверное, я этого заслуживаю, – печально подумала Джасмин. – И даже больше».
Да, все будет еще хуже. Денег нет. Идти некуда. Разве что в один из местных борделей.
Какая ирония судьбы! Джасмин едва не рассмеялась, оглядевшись вокруг. Поблизости находились развалины борделя, в котором она провела часть своего детства. Кеннет поджег его, после того как спас ее мать.
Родители! Она же может телеграфировать домой с просьбой выслать денег. Они ей помогут. Закрыв лицо ладонями, Джасмин засмеялась. Смех лучше, чем слезы. В своей летящей тунике, кожаных сандалиях и тонком шарфе, обмотанном вокруг головы, она выглядела как обычная египетская девушка. Значит, остается только просить милостыню.
Джасмин заставила свою гордость замолчать. Ей лишь нужно набрать денег, чтобы послать телеграмму. Натянув на лицо сияющую улыбку, она направилась в сторону базара, где постоянно толпились туристы. У поворота на улицу Джасмин протянула руку, прося подаяния у проходящего мимо англичанина.
Прошел час, и Джасмин охватило отчаяние. Никто не дал ей ни пенни, зато непристойные предложения следовали одно за другим. Если раньше Джасмин просила денег на поездку домой, то теперь она выдавала себя за молодую мать, которой нечем кормить ребенка. Но люди проходили мимо, не обращая на нее никакого внимания.
В конце улицы появился мужчина в костюме цвета хаки. Джасмин закрыла лицо шарфом и склонила голову. Все, это последний раз. Опустив глаза долу, она просительно вытянула ладонь.
– Пожалуйста, сэр, прошу вас. Мне нужно всего несколько шиллингов, чтобы накормить умирающую мать.
– Святые небеса, Джасмин, что ты делаешь?
Девушка замерла, узнав этот низкий голос. Она подняла голову.
– Уходите, лорд Томас. Разве у вас нет более важных дел – таких, как обольщение невинных цветочниц?
В словах девушки звучал гнев, и она отвернулась, но Томас взял ее за локоть.
– Идем со мной.
Это был приказ, которому Джасмин должна была повиноваться, потому что он больно схватил ее за руку и потащил за собой. Томас отвел Джасмин на тихую улицу, окруженную со всех сторон домами. Здесь не было видно ни торговцев, ни туристов. Повсюду валялись кучи мусора, и Джасмин затошнило от исходящей от них вони. Какое-то движение привлекло ее внимание. Некогда белая, а теперь посеревшая от грязи собака бежала в их сторону. Вышедшая на балкон женщина что-то прокричала и окатила собаку грязной водой из ведра. Взвизгнув, животное исчезло между домами.
«Я знаю, что ты чувствуешь», – подумала Джасмин.
– Ты совсем с ума сошла? Здесь очень опасно гулять. Что за глупость ты придумала? – строго вопрошал Томас.
Убрав с лица шарф, Джасмин вскинула голову и одарила Томаса ледяным взглядом.
– Я прошу у прохожих денег, потому что ты отказался помочь мне. А что еще мне делать? Меня обокрали, а управляющий отелем думает, что я проститутка. У меня нет иного выбора.
Темные брови мужчины сошлись на переносице.
– Что?
– Ох, не надо прикидываться. Мне нужны деньги, милостивый сэр, и если вы мне ничего не дадите, я попрошу кого-нибудь еще.
– О чем ты говоришь? Глупость какая-то.
– Запел по-другому, да? Что ты сказал мне в отеле? Ты же практически признался, что меня выкинули от туда с твоей подачи. Ты сказал, что преподал мне урок в отместку за то, что я писала свои колонки. Не отрицай этого, Томас.
К немалому изумлению Джасмин, на лице Томаса появилось виноватое выражение. Он закрыл глаза.
– О Господи… Значит, вот в чем дело. Джасмин, я не представлял, насколько далеко зашло…
– Итак, сэр, я всего лишь прошу вас дать мне денег, чтобы я могла телеграфировать родителям. Как только они пришлют мне нужную сумму, я верну долг. – Гордость Джасмин улетучилась под гневным взглядом Томаса. – Пожалуйста, – прошептала она. – Я достаточно просила сегодня. Просто сделай вид, что не знаешь меня, и уходи.
