— Весьма далеко идущие планы, — прищурившись, проговорил Мэт. — А с какой стати твоя покровительница желает покорить царство Иоанна?
И снова последовала борьба с самим собой, но опять прозвучал ответ:
— С-с такой с-стати, что только прес-свитер Иоанн меш-шает ей завоевать вес-сь мир.
— Ложной скромностью она явно не страдает, эта ваша Кала Нага, — усмехнулся Мэт. — «Орудие судьбы» — это, часом, не я ли? И не поэтому ли ты пытался мне помешать?
— Нет. Ты мог помочь орудию с-судьбы, но это не ты.
Мэт нахмурился, пытаясь добраться до смысла загадочных высказываний змеечеловека. Как бы то ни было, сейчас он говорил всю правду, какую знал.
— И как ты узнаешь это «орудие судьбы»?
— Должно быть двое с-странников, — отвечал змеечеловек таким тоном, словно слова вытягивали из его глотки щипцами. — Ты можеш-шь им помочь, и потому тебя с-следует ос-становить.
— Двое? — настойчиво переспросил Мэт. — Одна из них — та девушка, о которой я тебя спрашивал?
— Да! — в муках выдавил посланец Кала Наги.
— А кто второй?
— Второй тоже молод, он…
Но тут шипение перешло в дикий вопль, и тело змеечеловека объяло пламя. В следующее мгновение чудовище обмякло и затихло, стало похожим на обгорелое бревно. Язычки пламени еще некоторое время лизали его одежду и чешуйчатую кожу.
Мэт судорожно выдохнул.
— Что ж… Очень верный способ заставить любого замолчать.
— Жестоко, — мрачно буркнул Стегоман. — Но хотя бы быстро.
— Да, он недолго мучился. Но если Кала Нага так наказывает тех, кто предал ее, то она наверняка столь же хладнокровна, как ее имечко.
— Так знаешь, что оно означает? — спросил Стегоман.
— Читал одну историю в детстве, — кивнул Мэт. — Это означает «черная змея».
— Теперь по крайней мере стало понятно, что же мы ищем.
— Точно, — отозвался Мэт, отвернулся от бесформенной обугленной груды, валявшейся на песке, и взобрался на спину дракона. — Вот только я сильно сомневаюсь в том, что мы найдем Балкис в этой самой третьей по счету долине на юге, Стегоман. И совершать посадку там мне как-то неохота. Но посмотреть можно — для вящей уверенности.
— Наверняка дотуда не так далеко, — согласился дракон. — К тому же мне очень хочется поскорее подышать свежим воздухом.
— Угу. И прохладным, — кивнул Мэт и отер пот со лба. — Интересно, как этот змеечеловек ухитрялся легко переносить такую жару?
— У него кровь холодная, как у меня, — объяснил Стегоман. — Но я так думаю, через часок-другой мы окажемся там, где есть тенек.
— Да уж, — вяло проговорил Мэт. — На таком солнце и кочегар бы поджарился. Раздуй-ка ветерок, дружище, будь так добр.
Настала ночь, но гигантская песчаная рыба не сбавила скорость. Балкис поинтересовалась:
— Много ли еще осталось оазисов до северного края пустыни?
— Мы проскочили мимо двух, — ответил Паньят. — Если я не ошибаюсь в счете, остался только один.
Антоний вздрогнул, обвел взглядом ровную пустыню.
— Какой же я глупец! Так увлекся разговором, что даже не заметил.
— И не надо было замечать, — усмехнулся Паньят. — Последний оазис был в трех днях пути от края пустыни, но теперь эта рыба плывет быстро, очень быстро. Думаю, не стоит с ней расставаться — ведь она направляется на север.
— Хорошая мысль, — согласилась Балкис, но нахмурилась. — Но мне уже хочется пить.
Паньят не успел ей ответить, как вдруг рыба резко повернула. Девушку по инерции отбросило вбок, она вскрикнула. Антоний крепче обнял спинной плавник и схватил Балкис за руку. А Паньят не удержался, перелетел через их головы и с тревожным криком покатился по песку.
— Скорее за ним! — воскликнула Балкис и спрыгнула со спины песчаной рыбы. Антоний последовал за ней, и они оба побежали назад, к питанийцу.
— Со мной все в порядке! — запротестовал Паньят, сел и отряхнулся от песка. — Простите меня, друзья. Я виноват. Надо было крепче держаться. Теперь мы лишились нашего «скакуна».
— А я думаю — и очень хорошо, что так вышло, — покачал головой Антоний и указал назад.
Обернувшись, Паньят и Балкис увидели, как огромный плавник повернул к северо-западу и вскоре исчез за барханами.
— Почему, интересно знать, она вдруг так резко повернула? — прищурившись, проговорила Балкис.
— Она питается мелкими песчаными рыбами, — отозвался Паньят и побледнел при мысли об этом. — Наверное, поэтому она и плыла на север: небось на юге уже почти всех поела. Вам еще повезло, что удалось поймать хоть сколько-то, пока не появилась эта громадина. Теперь же она сожрала всю добычу в этих краях, ведь мы уже слишком близко к северному краю пустыни, сюда мелкие рыбы почти не заплывают. Так что для того, чтобы найти пропитание, гигантской рыбе нужно было повернуть на запад.
— Но если так, — прошептала Балкис, — значит, нам осталось пройти совсем немного!
Паньят посмотрел на север и глубоко вдохнул, а выдохнув, сказал:
— Похоже, ты права. Давайте пойдем, покуда у нас есть силы.
Спутники снова нацепили свои песчаные лыжи и зашагали по шуршащему песку под покровом ночи. Балкис все сильнее мучила жажда, но она крепилась и молчала: стоило ей бросить взгляд на Антония, и она понимала, что ему тоже несладко. Девушка очень надеялась, что вскоре они выйдут к оазису, а может быть — и к краю пустыни.
Самую темную часть ночи они были в пути и почти все время молчали — берегли силы, которых из-за жажды оставалось и так немного. В конце концов Антоний вытащил из дорожного мешка маленький бурдючок и протянул его Балкис. Та вытаращила глаза:
— Откуда он взялся?
— Из Пиконии, — ответил Антоний. — Не помнишь? Король подарил его нам на прощание.
— Какая радость! — радостно вскричала Балкис и, взяв у него бурдючок, жадно сделала несколько глотков и закашлялась. Выпучив глаза, она вернула юноше бурдючок и прижала ладонь к горлу. — Забе… забери его, Антоний. Только… много не пей! — прохрипела она. — Жуть, какое крепкое!
— А я и забыл, — в отчаянии пробормотал юноша. — Прости меня, прекрасная спутница!
— Да нет, ничего, — выдохнула Балкис. — Спасибо. Уж лучше… это, чем ничего! Просто я… пожадничала. Попей немного, Антоний. Надо поберечь этот напиток.
Антоний сделал глоток вина, и они побрели вперед, за Паньятом, который остановился и встревоженно смотрел на них. Время от времени Антоний и Балкис делали по глоточку-другому бренди, но бурдючок почему-то оставался почти полным. Через какое-то время Балкис вдруг различила вдалеке странный шум и поняла, что слышит его давно — просто звук нарастал постепенно и она не обращала на него особого внимания.
— Река! — воскликнул Паньят. — Слышите, как плещет? Это река, впадающая в песчаное море!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
