— Потому что, если бы не сбежал, я бы убил Рагнара или он убил бы меня. Наш отец тогда постоянно вмешивался в наши дела — он однажды посадил нас в темницу, в разные камеры, конечно, и оставил там на три дня. Но это лишь заставило нас возненавидеть его и еще больше — друг друга. Побег казался мне тогда единственным способом разорвать цепь. Я вернулся домой по своей воле, а не по воле отца, и к тому времени уже перерос Рагнара. — Стянув сапог, затем другой, он оперся локтями о колени. — А Рагнар до сих пор пытается разорвать этот порочный круг, но его попытки еще крепче связывают его.
— А если он все-таки вырвется? — спросила Линнет.
Джослин плотно сжал губы.
— Тогда да поможет нам всем Господь Бог, — ответил он, и, услышав шорох за шторкой, отделявшей маленькую кроватку Роберта от их кровати, насторожился.
— Мама, у меня в животе все урчит и голова болит, — прохныкал Роберт, выходя на свет, как маленькое привидение. Линнет, тяжело вздохнув, направилась навстречу сыну, но Джослин опередил ее и, взяв ребенка на руки, поднес к кровати.
— Он горячий, как печка, — сказал он Линнет, и они с ужасом в глазах взглянули друг на друга.
— Все в порядке, мой сладкий, — успокоила Линнет, беря маленькое тельце на руки. — Мама кое-что тебе даст, и тебе станет лучше.
Роберт задрожал от озноба.
— Я видел папу, бывшего папу, во сне и очень испугался.
Линнет бросила встревоженный взгляд на Джослина.
— Тише, тебе не о чем беспокоиться, сны не причинят тебе никакого вреда, — сказала она вполголоса, целуя его пылающий лоб. — Посиди здесь с Джослином, пока я схожу и принесу кое-что тебе выпить. Вкус будет не самый приятный, но оно поможет твоей бедной головке. — Возвращая Роберта на руки к Джослину, она оставила постель и быстро пошла к очагу.
Джослин почувствовал, как неистово колотится сердце Роберта в его хрупкой детской груди, услышал его учащенное дыхание. Его научил опыт прошлого, и теперь он понимал, как страшно быть совершенно беспомощным.
Наступал сырой октябрьский рассвет. Джослин беспокойно дремал в кресле, стоявшем возле большой кровати. Под одеялами спали Линнет и Роберт, который то и дело стонал, охваченный жаром.
По ставням барабанил дождь, но в голове Джослина этот звук превратился в стук лошадиных копыт по истоптанной почве лагеря наемников, разбитого под палящим летним солнцем.
Он сидел верхом на гнедом жеребце, который выглядел уже не лучшим образом, прихрамывая на заднюю ногу. Весь его вид напоминал хищника, в лапы которого уже давно ничего не попадалось.
К его стремени подбежала какая-то женщина и уставилась на него своими большими темными глазами. Он увидел ее хрупкую беспокойную фигуру и поразился желтоватому болезненному цвету ее кожи. Он ощутил на языке вкус вина и понял, что пьет, хотя оно совсем не пьянило его. Спешившись, Джослин последовал за ней к рваной пестрой от заплат палатке. Когда он согнулся перед входом, ему в нос ударил зловонный дух лихорадки. Непреодолимые любовь и долг двигали его вперед, в то время как страх за свою жизнь удерживал на месте.
Ребенок, лежавший на тюфяке, все еще дышал, хотя скорее походил на труп. Его темные глаза, унаследованные от матери, глубоко запали в глазницы, а губы приобрели синеватый оттенок. Он повернул голову и посмотрел на Джослина.
— Папа, — произнес он сухими опухшими губами. Женщина беззвучно плакала. Она тоже взглянула на Джослина безжизненными глазами, после чего медленно повернулась к нему спиной.
— Нет! — застонал он и проснулся от звука собственного голоса.
Линнет, вздрогнув, устало подняла голову с подушки.
— Дурной сон, — сказал он, стараясь отогнать от себя образ помертвевшего лица Джуэля. Образ померк, но остался где-то в глубине сознания. — Как он?
Линнет, опираясь на один локоть, взглянула на своего ребенка, приложив ладонь к его шее.
— Ивовая кора уменьшила жар, но он еще весь горит. Надо дать еще. Мне придется постараться и заставить его выпить. — Она села, отбросила с глаз волосы и потерла поясницу.
— Давай я принесу ему чего-нибудь, например, яблочного сока? — предложил Джослин.
— Да.
Джослин какое-то время пребывал в нерешительности, смущенный мрачным тоном ее голоса, пытаясь разглядеть ее лицо, еле видное в сумерках.
— Линнет?
Повернувшись к нему, она зябко обхватила себя за плечи.
— Лучше всего, если ты отдашь яблочный сок Элле и не вернешься сюда, — произнесла она сквозь стучащие зубы.
Страх вспыхнул в глазах Джослина, словно пелена огня, затем его охватил ужас.
— Что ты такое говоришь?
— Думаю, ты понимаешь…
Лицо Джослина стало неподвижным, потом он медленно и четко произнес:
— Ты не можешь приказывать мне.
— Я тебя просто прошу.
— Нет! — сердито ответил он. — Ты просишь слишком многого. Бреака отослала меня прочь, когда умирал Джуэль. Она говорила, что это женская забота, а я должен зарабатывать серебро, чтобы купить дров, еды и все такое. А когда он умер… — Его голос прервался — Господи боже! — задыхаясь, воскликнул он. Подойдя к кровати, Джослин схватил жену своими сильными руками и прижался к ее губам в долгом грубом поцелуе, поглощая ее страхи и жар.
— Вот что, — он отошел от нее, — ты бесконечно дорога мне. Ты и твой сын. Я пойду принесу яблочный сок и отвар ивовой коры, и ты не станешь мне больше перечить!
Глава 26
Выставив левую ногу вперед, Рагнар наклонился прячась за щит, и начал колотить рукояткой меча по недубленой коже седла в знак вызова. Его противник, Хеймо, один из рыцарей отца, согласился размять кости здесь, на углу внутреннего двора.
Весь свой так давно сдерживаемый гнев и напряжение Рагнар приготовился обрушить на своего врага. Он вдруг обнаружил в себе страстное желание, чтобы борьба шла по-настоящему. Ему хотелось наносить удары и видеть, как льется кровь. С периметра боевого круга, грубо очерченного обгоревшей палкой, воины и слуги выкрикивали советы и подбадривали соперников. Рагнар видел их лица, предвкушавшие незабываемое зрелище. Мельком посмотрев вверх, он заметил, что его мать и тетка наблюдают из окна своей комнаты. Он покажет им, чего стоит на самом деле, какой он воин. Но не ожидание их похвалы побудило его выйти на сегодняшний поединок. Главная причина заключалась в том, что ему захотелось одержать победу над этим воином с волосами, как у барсука, который, сидя верхом на гнедом коне и положив руку на бедро, задумчиво следил сейчас за Рагнаром.
Осторожно, словно подкрадывающийся зверь, Рагнар стал кружить вокруг Хеймо, выискивая слабое место для броска. Он устремился вперед, чтобы нанести удар. Хеймо увернулся, быстро подставив свой щит.
