За столом подавали холодного цыпленка и ростбиф. После обеда леди Нэш заявила, что гостям, только что прибывшим в поместье, нужно вздремнуть с дороги. Ксантия тоже направилась наверх в сопровождении Федры.
– Вы собираетесь немного отдохнуть? – спросила Федра, когда они подошли к двери, ведущей в спальню Ксантии. – Если у вас есть еще силы, я хотела бы пригласить вас на прогулку к живописным древним руинам. Это недалеко отсюда.
Ксантия с улыбкой пожала Федре руку.
– К сожалению, я не могу принять ваше приглашение, – сказала она. – Я должна написать несколько писем, и на это потребуется время.
– Господи, вы говорите об этом так, как будто вас ждет серьезная работа.
– Вы правы. Это действительно работа. Может быть, прогуляемся к древним руинам в другой раз?
Девушка улыбнулась.
– Да, конечно.
Войдя в спальню, Ксантия взяла сумку с документами и перешла в гостиную. Здесь она приблизилась к секретеру розового дерева и опустила его переднюю панель, надеясь обнаружить в углублении письменные принадлежности. К удивлению Ксантии, в секретере валялись смятые листки бумаги. Это был явный беспорядок. Миссис Хейден-Уэрт, очевидно, в спешке покидала апартаменты. От бумаги все еще исходил запах мускуса и мускатного ореха – ее любимых ароматов. Слуги же не потрудились заглянуть в секретер и привести его в порядок. Судя по всему, это были какие-то повседневные записи – Дженни напоминала себе, что ей нужно купить, куда съездить и так далее. Отодвинув эти листки в самый угол секретера, Ксантия увидела старый молитвенник в потертом переплете с позолоченными инициалами «Д.Э.К.». Ксантия взяла его, собираясь переложить в другое место, и тут из книги выпало еще несколько листков.
– Вот черт! – пробормотала она и попыталась вложить в молитвенник то, что из него выпало.
Внезапно ее внимание привлек сложенный лист дорогой писчей бумаги. Ксантия развернула его. Это было письмо, адресованное миссис Хейден-Уэрт. Оно пришло из Америки и было доставлено ей в Брайервуд. Ксантия не смогла перебороть любопытство и прочитала письмо:
«26 марта
Дорогая доченька,
я получил твое письмо, датированное прошлым месяцем, и надеюсь, что у тебя все хорошо. Новость о том, что ты будешь в Шербуре в двадцатых числах мая, вызвала у меня большую радость. Надеюсь, что к тому времени установится хорошая погода. Там тебя будут ждать две тысячи фунтов. Умоляю тебя, не трать их сразу и немедленно напиши мне, как только вернешься из Франции.
Любящий тебя папа.
P.S. Посылаю тебе мелкий жемчуг, тот, что ты просила передать через капитана Тобиаса Брунера с судна «Гордость Фэрхейвена». Пересчитай его, пожалуйста, тщательно, чтобы убедиться, что ничего не пропало при перевозке, и нашей на одежду. Я уверен, он будет тебе к лицу».
Перечитав письмо несколько раз, Ксантия в конце концов решила, что оно довольно странное. Похоже, отец Дженни был немногословным человеком. Он даже не поинтересовался, здорова ли его дочь, и ничего не сообщил о своих делах. Впрочем, как и говорила Федра, он баловал Дженни, посылая ей деньги и украшения. Теперь Ксантия поняла, почему Дженни так спешно отбыла во Францию. Там ее ждали две тысячи фунтов от папы. На эти деньги можно было накупить множество нарядов.
Ксантии вдруг стало стыдно, что она прочитала чужое письмо, и она сунула его в молитвенник.
Расположившись перед откидной доской секретера, служившей удобным столиком, она разложила свои бумаги и начала внимательно их просматривать.
Через несколько часов в гостиную заглянул Киран.
– Ты еще не переоделась к ужину? – спросил он. Ксантия подняла на него глаза и отложила перо. В окна заглядывали косые лучи закатного солнца.
– О, я не заметила, как пролетело время, – пробормотала она.
Ротуэлл решительно подошел к секретеру и протянул руку сестре:
– Вставай, моя милая. Я не собираюсь идти на ужин один.
Глава 14
Тайное свидание в Брайервуде
Во мраке ночи Ксантия шла по коридорам особняка, стараясь ступать как можно осторожнее. На ней был халат, а на ногах – домашние туфли. Ей не терпелось оказаться в объятиях Нэша, и от возбуждения и сладостных предчувствий ее била нервная дрожь. Она с замиранием сердца вспоминала жаркие поцелуи Нэша. «А что, если нас застанут вместе?» – спросил он ее сегодня. Ксантия ответила ему тогда, что этого не случится. Она действительно считала, что их никто не сможет выследить. Ксантия вела себя очень осторожно.
Из-под некоторых дверей пробивалась полоска света, но за дверьми было тихо. Внезапно скрипнула половица, и Ксантия в страхе замерла. Но вокруг по-прежнему царила тишина. Сделав еще несколько шагов, она добралась до двери, ведущей в спальню Нэша.
Ксантия тихонько постучала, и дверь тут же распахнулась. По-видимому, Нэш с нетерпением поджидал ее, стоя у двери. На нем был черный шелковый халат с золотистой вышивкой. Волосы же были зачесаны назад и перевязаны на затылке шелковым шнурком.
– Вы все-таки пришли?.. – пробормотал он, заключая ее в объятия. – О, вы просто сумасшедшая.
– Я сошла с ума из-за вас.
Он немного отстранился от нее и заглянул ей в глаза. У Ксантии перехватило дыхание. Волна незнакомых прежде чувств нахлынула на нее, и она невольно отвела взгляд. В тот же миг она увидела огромную старинную кровать, стоявшую в центре комнаты. Над кроватью высился роскошный балдахин из темно-синего шелка. Подобранное в тон ему покрывало было уже откинуто, а белоснежные простыни немного смяты. Постель манила Ксантию, притягивала ее к себе. В камине догорал огонь, а на ночном столике стоял графин с вином.
– Что за восхитительная кровать! – Ксантия улыбнулась. – Надеюсь, вы намерены сегодня использовать ее по назначению?
Нэш засмеялся и провел ладонью по ее волосам.
– Я молил Бога, чтобы вы не одумались и не отказались от мысли прийти ко мне, – пробормотал он. – А где Ротуэлл?
– Спит, я надеюсь. Впрочем, я не уверена в этом. Он иногда долго не может уснуть.
– Долго еще вы будете вот так прятаться ото всех? – спросил Нэш неожиданно.
Ксантия не совсем понимала, что он хотел этим сказать.
– До тех пор, пока нам этого хочется, Стефан, – ответила она. – Пока мы не наскучим друг другу.
– А если этого никогда не произойдет? Если нас с каждым днем будет все сильнее тянуть друг к другу – что тогда?
Ксантия засмеялась, но ее смех прозвучал как-то неестественно.
– Дорогой мой, вы меняете женщин как перчатки. И я всего лишь одно из ваших очередных увлечений.
– Нет, вы не просто одно из многих увлечений. Вы моя женщина, Ксантия. По крайней мере на эту ночь.
