– Должен вам сказать, – продолжал Гроувер тихим шепотом, чтобы слышала только Ребекка, – что несколько разочарован тем, что в моей постели вы уже не будете девственницей.
Теперь он поглаживал ее руку, и ей казалось, что она ощущает холодное прикосновение ящерицы. Ей потребовались все силы, чтобы сдержаться и не вскрикнуть при этих омерзительных прикосновениях. И она старалась думать только о своем плане – нельзя допустить, чтобы он провалился, даже если ее трясет от отвращения!
– Я надеялся сам лишить вас невинности, но так тому и быть. Уверен, что опытная женщина способна доставить больше удовольствия.
Какие ужасные речи! И как все это было отвратительно! Но хуже, конечно же, уже не будет. В конце концов она в собственной гостиной, а рядом с ней горничная в качестве компаньонки. Однако Ребекка ошибалась. В ту же секунду Гроувер схватил ее за коленку и с силой сжал. Она чуть не вскочила с кресла – вскочила бы непременно, однако герцог крепко ее держал.
– Да, нам будет очень хорошо вместе, мне и вам. Вы правильно реагируете на мое прикосновение, и это кажется мне обнадеживающим знаком. Теперь, когда вы уже знаете, как выглядит раздетый мужчина, вас меньше смутит то, что я имею вам предложить. – Он надвигался на нее, обдавая жарким дыханием ее шею. Омерзительно! – У меня есть потребности, Ребекка. И я не могу дождаться, чтобы вы их удовлетворили…
– Простите мое вмешательство, ваша светлость! – воскликнула Лора. Она подошла и стала рядом с Ребеккой, неодобрительно взирая на герцога. – У моей хозяйки назначена встреча со священником, и она не должна о ней забывать.
– Спасибо, что напомнила, – сказала Ребекка, отодвигаясь от Гроувера и поднимаясь с кресла с нарочитой медлительностью, хотя ей хотелось бежать от него со всех ног. Целого континента было бы маловато, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от герцога. – И благодарю вас за визит, ваша светлость. Увидимся через неделю. Буду ждать встречи с нетерпением.
Бросая хмурые взгляды на Лору, Гроувер распрощался с Ребеккой и покинул Эйвери-Хаус. Стоя у окна, Ребекка следила за его отъездом. Когда же экипаж герцога наконец скрылся из виду, она шумно вздохнула и, повернувшись к Лоре, сказала:
– Кажется, мне просто необходимо принять ванну.
С помощью Уолвингтонов, Чилтонов и Лендсборо Ребекка подготовила все необходимое для ложных похорон. Через три дня все они с торжественным видом, со слезами на глазах наблюдали, как на кладбище Сент-Джеймс опускали в землю пустой гроб. Потом Ребекка пригласила их на чай в Эйвери-Хаус. Пока сама она оставалась с гостями внизу, лорд Уолвингтон поднялся наверх, чтобы проведать Дэниела.
– Вы очень его любите, не так ли? – тихо спросила леди Уолвингтон, сидевшая подле Ребекки.
– Его невозможно не любить, – ответила Ребекка. Она помолчала, тщательно обдумывая все, что собиралась сказать. Насколько откровенной следовало быть? Но ведь леди Уолвингтон, несомненно, очень любила своего племянника… В конце концов Ребекка решила, что должна высказаться начистоту. – Я знаю, что в прошлом Дэниел не всегда вел себя так, как вам бы, наверное, хотелось, миледи. Но это не значит, что он не оправдал ваших ожиданий. Нелегко потерять родителей так, как было с ним. Ему казалось, что его предали. И поэтому, чтобы не было так больно, он пустился во все тяжкие – другого способа смягчить эту боль он не знал.
– Пока не встретил вас, – сказала леди Уолвингтон. Ее стареющие глаза внимательно смотрели на Ребекку. – Именно вы заставили его измениться к лучшему.
Улыбнувшись, Ребекка пожала плечами.
– Не думаю, что Дэниела можно заставить. Просто я ему понравилась, и симпатия перешла затем в любовь. Вот он и решил, что хочет, чтобы я была счастлива и гордилась им.
– А вы? – спросила леди Уолвингтон. – Вы гордитесь им? Вы счастливы?
– Безмерно, миледи. Но, полагаю, счастья прибавится, когда мы покончим с Гроувером.
Кивнув, леди Уолвингтон сделала глоток чая и сказала:
– Надеюсь, у вас получится.
– Обязательно получится, – ответила Ребекка, убеждая скорее себя, нежели леди Уолвингтон. О неудаче не хотелось думать. Ее план обязательно удастся! Осталось потерпеть четыре дня.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она Дэниела в тот же день, когда они, наконец, остались в спальне наедине.
– Гораздо лучше. Спасибо, – ответил он и, похоже, не солгал. Его лицо приобрело обычный цвет, и он мог чаще сидеть в постели.
– Хорошо ли вы побеседовали с дядюшкой? – Он ни словом не дал понять, как прошла встреча с лордом Уолвингтоном, но не казался ни встревоженным, ни раздраженным. Хороший знак!
Некоторое время Дэниел в задумчивости разглядывал ее, потом, глядя куда-то в пространство, наконец, ответил:
– Он сказал, что гордится мною.
Ребекка почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбку – от уха до уха. Какое счастье!
– Он имеет на это все основания, – заявила она.
– Я отказался от его предложения пополнить мой счет. Похоже, дядюшка был под большим впечатлением от моих жертв ради того, чтобы вас обеспечивать. Я сказал, что никаких жертв, собственно, и не было. Ведь если выбирать между вами, Бекки, и фаэтоном, а также пристрастием к картам… Разумеется, мой выбор был совершенно очевиден – вы для меня превыше всего на свете. И так будет всегда.
Улыбка, которая тронула губы Дэниела, была совсем не та, что обычно. Робкая и неуверенная? Как бы то ни было, Ребекка нашла ее очаровательной. Усевшись на краешек постели, она начала целовать мужа со всей страстью, что в ней накопилась. Так что чуть не задушила его в объятиях.
– У меня были красивые похороны? – спросил Дэниел.
Ребекка рассмеялась. Как это типично с его стороны – задавать подобные вопросы.
– Да, очень, – ответила она. – Просто чудесные.
– Вы много плакали?
– Мы все просто рыдали.
– Но вы в особенности, да?
– Ну конечно!
– Вот и хорошо, – сказал он с тяжелым вздохом.
– Что значит «хорошо»? – Ребекка недоверчиво смотрела на мужа. – Не знай я вас лучше, Дэниел, непременно решила бы, что вы просто счастливы от того, что я залила слезами пустой гроб, когда его опускали в землю.
Он лукаво улыбнулся.
– Признаюсь, мне нравится думать, что моей жене было бы грустно видеть, как я покидаю эту грешную землю.
– Вы чудовище! – воскликнула Ребекка, легонько шлепая его ладонью.
– Знаю, – ухмыльнулся Дэниел, заключив жену в объятия. Он принялся ее целовать, и поцелуй этот, долгий и страстный, не оставлял ни малейших сомнений в его любви.
– Вы думаете, что встанете на ноги через четыре дня? – спросила Ребекка, когда они сидели за ужином, который Молли и Лора принесли им в комнату.
