– О, Дэниел!.. – воскликнула она, крепко обнимая его. – Дэниел, прошу вас…
Он оторвался от ее груди и хищно, во весь рот, улыбнулся.
– Понравилась награда?
Ребекка кивнула, и Дэниел перевернул лист. Обнаружилась картина, которая его очень заинтересовала.
– Да это же мы с вами, – сказал он, пораженный точностью деталей и мастерством художницы. – Это когда мы танцевали на балу у Кингсборо… Прямо перед тем, как…
А ниже был рисунок, на котором она лежала на земле, а из раны на плече струилась кровь.
– Разумеется, ничего этого я не помню, так что полагалась исключительно на воображение, – пояснила Ребекка.
При воспоминании о том, что тогда случилось, Дэниел проглотил ком в горле. Следовало бы встретиться с Роксбери и выяснить, что за негодяй тогда стрелял. А потом свернуть преступнику шею! Заставив себя успокоиться, Дэниел поспешно перевернул лист. На следующем рисунке его поджидала Ребекка, которая улыбалась ему за окном своей спальни. А потом он увидел себя самого и Ребекку – они сидели бок о бок в гардеробе. И Дэниел вспомнил, как это было чудесно, когда они поцеловались в первый раз. Именно после того поцелуя начался долгий и извилистый путь, который привел их к тому, чем жили они сейчас.
– Вы забыли про свое обещание, – сказала Ребекка.
Да, конечно, награда!..
– Простите, виноват. Но ваши рисунки – это что-то невероятное, вот я и забыл обо всем на свете. Вы, похоже, увековечили каждый момент нашего знакомства. Смотрите – даже бал у Гроувера! А вот карета, увозящая нас в Шотландию… И наша свадьба. – Дэниел в растерянности замолк, когда перед ним предстала картина их первой брачной ночи. – Кажется, я понял причину вашего нежелания показывать мне альбом. Это… весьма пикантная сцена.
Но рисунок ему понравился – запечатленная на бумаге страсть, соединившая их тела среди простыней. Ничего нельзя было увидеть – даже грудь Ребекки, – но от этого зрелище казалось еще более эротичным.
– Бекки, я должен вознаградить вас сразу за несколько рисунков. – Захлопнув альбом, Дэниел положил его на столик возле кровати. – Но вот справлюсь ли?..
Ребекка не сомневалась: муж что-то задумал, причем – что-то весьма неприличное. При этой мысли ее груди налились тяжестью. Она даже не сознавала, как истосковалась за эти несколько дней по их постельным радостям. Но сейчас, когда Дэниел не сводил с нее пылавшего взгляда, она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него.
Но ведь он был ранен… и Ребекка очень боялась, что может причинить ему боль. Поэтому молча ждала, когда муж сделает свой ход.
– Встаньте и повернитесь лицом ко мне, – сказал наконец Дэниел.
Ребекка подчинилась. Теперь юбки свободно ниспадали, закрывая ноги, но верх платья находился в полнейшем беспорядке, и груди чуть ли не вываливались из лифа. Какое-то время Дэниел словно в задумчивости теребил ее юбки, потом медленно поднял подол до самых бедер. И в тот же миг Ребекка почувствовала, как желание разгорается в ней нестерпимым жаром. Мысль о том, что муж мог сейчас овладеть ею, показалась необыкновенно заманчивой. Но Дэниел бездействовал. И тогда она, как бы поощряя его, раздвинула ноги пошире и тотчас услышала глухой стон, вырвавшийся из его горла.
– О боже… – пробормотал он. А в следующее мгновение Ребекка ощутила прикосновение его влажного языка, и все тело словно пронзила раскаленная стрела. Колени подкашивались, и казалось, она вот-вот упадет. Пришлось вытянуть руки и опереться на столик у кровати.
– Вам понравилось, правда? – Дэниел приподнял голову и посмотрел на нее с озорным блеском в глазах.
– Еще!.. – выдохнула Ребекка, не в силах произнести больше ни слова.
А Дэниел, широко улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами, и тут же, нащупав пальцами средоточие ее женственности, проник меж нежных складок.
– О, Дэниел! – вскрикнула Ребекка. – Я… – Она громко застонала.
– Да-да, я слушаю… – Дэниел снова улыбнулся.
Ах, этот несносный человек ее дразнил! Но тут он опять начал ее ласкать, и Ребекка опять застыла – жаркая волна прокатывалась по ее ногам, закручиваясь в водовороте томительного тепла, которое изливалось из средоточия женственности. А потом она содрогнулась и услышала собственный голос, выкрикивающий имя Дэниела. Минуты две длилось наслаждение, не более, но это было восхитительно!
Тихонько вздохнув, Ребекка улыбнулась мужу. Она понимала: стыдиться того, что произошло между ними, не следовало. Тем не менее щеки ее жарко горели, и с этим ничего нельзя было поделать – особенно потому, что она вдруг заметила, как вздымалась простыня, которой был прикрыт Дэниел. Что ж, ее желание было замечательным образом удовлетворено, – а как же желание Дэниела?
– Я могла бы… – Ребекка в смущении умолкла.
Дэниел внимательно посмотрел на нее. Обычно Бекки не отличалась застенчивостью – напротив, всегда была искренней и откровенной. Но сейчас она оказалась на новой для себя территории и, похоже, не могла подобрать нужные слова. «Соберись, Ребекка! Ведь ты – замужняя женщина, и ты уже не так целомудренна, как две недели назад», – говорила она себе, глядя на мужа. И действительно, чего ей стыдиться? Дэниел – ее супруг, ее друг и союзник. Более того, он ее любил!
Собравшись с духом, Ребекка сказала:
– Если хотите, я была бы рада доставить удовольствие вам.
Дэниел сделал большие глаза, и рот его раскрылся. Ребекка же торопливо добавила:
– Или вы думаете, что вам будет слишком больно? Тогда мы могли бы просто посидеть рядом и посмотреть альбом, если хотите. Или… может, сыграть в карты или заняться еще чем-нибудь?.. – «Детский лепет! – подумала Ребекка, разозлившись на себя. – Идиотка!»
– В карты?.. – У Дэниела был такой вид, будто у него приступ удушья.
Ребекка всполошилась.
– Ах, вам нехорошо?!
Дэниел застонал. Должно быть, рана заставляла его очень страдать.
– Простите, – сказала Ребекка, – но нам не следовало делать того, чем мы только что занимались. Конечно же, вам нужен отдых.
– Молчите! – прохрипел Дэниел, и голос его сейчас походил на карканье ворона. – Прошу вас, Бекки, не нужно разговоров!
Она ничего не отвечала – просто смотрела, как муж откидывается на подушки и закрывает глаза. Но холмик под простынями по-прежнему торчал. О боже! Прикусив губу, Ребекка поспешно отвела глаза.
– Могу я быть совершенно откровенен с вами? – спросил Дэниел.
– Разумеется.
– Очень хорошо. Как вы, наверное, заметили, я нахожусь в несколько затруднительном положении. – Взмахом руки Дэниел указал на холмик. – Положение это весьма болезненное, но боль вовсе не от раны. Просто я очень вас хочу. – Дэниел замолчал, и на губах у него снова заиграла обычная лукавая улыбка. – К сожалению, учитывая мое состояние… Увы, мне приходится ограничивать свою активность. Но если вы действительно хотели доставить мне удовольствие – тогда да, конечно, вы могли бы это сделать. Я был бы очень благодарен.
