При этих его словах Ребекке стало легко и радостно. Ведь Дэниел вовсе не пытался довести ее до безумного распутства – он просто объяснил, в каком затруднительном положении находится. И все же Ребекка немного робела. Неужели муж считал, что она знала, чего именно он хотел, и умела это делать?
– Я сделала бы для вас все, что угодно, – сказала она, сдергивая с Дэниела простыню.
– Что угодно?.. – переспросил он с улыбкой. Ребекка кивнула, и из груди его вырвался глухой рык. – Что ж, запомню на будущее.
– А сейчас, – прошептала Ребекка, обхватывая пальцами напряженную мужскую плоть, – я с превеликим удовольствием сделаю… вот это. – И она, склонившись над мужем, принялась ласкать его губами.
«Господи помилуй!» – мысленно воскликнул Дэниел. Ему потребовалось собрать в кулак всю волю, чтобы лежать неподвижно, пока его жена делала то, что не пристало делать ни одной даме благородного происхождения – по крайней мере, так он слышал. Даже его любовницы делали это с видимой неохотой и только по его просьбе, но никогда сами не предлагали доставить ему это удовольствие. А вот Ребекка…
С трудом удерживаясь от стона, он запустил пальцы в волосы Ребекки. «Господи, о господи…» – повторял он мысленно. Дэниел был ошеломлен и в который уже раз вознес благодарность своей счастливой звезде или какому-то неведомому божеству за то, что послали ему Ребекку. Ему чертовски повезло с этой женщиной!
Несколько секунд спустя, ощутив легкую дрожь в паху, Дэниел издал хриплый вопль, после чего, застонав, содрогнулся уже всем телом.
Тут Ребекка подняла голову. Несколько прядей упали ей на лицо.
– Было хорошо? – спросила она. Вид у нее был неуверенный и взволнованный. – То есть хорошо ли… Вам понравилось?
Понравилось ли?.. Да ведь это было божественно!
– Да, очень! – хрипло выкрикнул он. – Да, Бекки, это было… Лучше просто не бывает.
Ребекка радостно улыбнулась; было очевидно, что она очень собой довольна. А Дэниел, закрыв глаза, шумно выдохнул. Он все еще не мог отдышаться, и сердце его гулко стучало в груди. Полное опустошение, усталость… и благодарность – вот что он сейчас испытывал.
– Благодарю вас, – сказал Дэниел, открывая глаза и любуясь прекрасным лицом Ребекки. – Не знаю, что сделал такого, чтобы заслужить вас.
Ребекка отошла от постели, поправила корсаж платья и взяла из комода пару носовых платков, чтобы они оба могли привести себя в порядок.
– Просто вы были самим собой, Дэниел. И вы такой… замечательный. Я об этом всю жизнь мечтала.
– Замечательный, вот только не способен вас обеспечить, – проговорил Дэниел, помрачнев. Каждый раз, думая о своем финансовом положении, он чувствовал, как уныние и подавленность снова хватают его за горло.
Но Ребекка, эта хитрая лисичка, насмешливо фыркнула:
– Ничего подобного! Думаю, в сложившихся обстоятельствах вы справляетесь просто превосходно! В конце концов, вы лишились поддержки, которую дядя обещал, если вы женитесь. И вам пришлось зарабатывать игрой в карты! А когда выяснилось, насколько это опасно, вы продали свой любимый фаэтон. Более того, вы вложили деньги в многообещающее дело, что лишний раз доказывает, насколько решительно вы настроены делать то, что правильно и выгодно для нас. Я вами горжусь, и у меня нет сомнений: мы сумеем выбраться из этой ямы.
«Как она может рассуждать столь легкомысленно?» – подумал Дэниел.
– Возможно, я продам также и дом, – признался он.
Ребекка замерла на несколько секунд. Затем присела на край постели и взяла мужа за руку.
– Да, я понимаю, этот дом связан для вас с очень тяжелыми воспоминаниями. Мадам Ренад сказала, что верхний этаж заперт, и еще я заметила, что есть несколько комнат, куда вы не решаетесь входить. Почему?
Дэниел поморщился. Сейчас ему не хотелось говорить об этом, но Ребекка спрашивала, и ему неприятно обижать ее отказом. Собравшись с духом, он проговорил:
– Вы уже знаете, что моя мать однажды… взяла да уехала. Когда это произошло, мы жили здесь и весело проводили время сезона. Все было чудесно – как и в прошлые годы. Пикники в парке, поездки к «Гюнтеру», походы в магазины игрушек… У моих родителей было много друзей, которые приезжали погостить. У многих были дети, и мы играли вместе. Мы были счастливой семьей и любили друг друга. А потом все изменилось. Вроде бы только что мать была здесь, смеялась и шутила с отцом и со мной… а затем исчезла. – Дэниел со вздохом покачал головой. Даже сейчас, когда прошло столько лет, он не мог понять, почему мать так поступила. И он ненавидел ее за то, что она бросила его. Ненависть охватывала его, когда он представлял, как мать смеется со своей новой семьей… новыми детьми, которых она любила больше, чем его, Дэниела. Он ненавидел эту женщину еще и за то, что она довела отца до погибели. И вообще, она хотя бы знала, что он сложил голову где-то во Франции? – Как может мать разлюбить собственное дитя? Не понимаю…
– Я тоже не могу ответить на этот вопрос, – сказала Ребекка, тяжко вздохнув.
Черт возьми! Как же нестерпима эта меланхолия! Вот они уже оба вздыхают…
– Именно в детской я обнаружил ту записку, – продолжил Дэниел. – Поэтому никогда туда не захожу. Я стараюсь избегать и некоторых других комнат. Например, не захожу в кабинет, где мне все время мерещится отец, сидящий за письменным столом. И еще – музыкальная комната. Там мать любила играть на пианино.
– Поэтому вот эта спальня намного меньше, чем другая?
Дэниел кивнул.
– Я поменял спальни, когда понял, что скоро приведу сюда жену. Это было единственное, до чего я смог додуматься, чтобы не сойти с ума.
Ребекка смотрела на мужа округлившимися глазами. Потом наклонилась к нему, обняла и крепко прижала к себе.
– Как жаль… – прошептала она. – Нельзя, чтобы ребенок переживал подобное…
Дэниел не отвечал – просто наслаждался ее близостью, ее теплом. Наслаждался любовью, которую Ребекка дарила ему с каждым своим вздохом, с биением своего сердца. Наконец, отстранившись, он взглянул на жену с неожиданной решимостью. Теперь он точно знал, что сделает в ближайшем будущем.
– Мы продадим этот дом и поселимся где-нибудь в другом месте, где сами будем творить воспоминания – наши собственные и радостные, и там тени прошлого не смогут до нас дотянуться. И если вы позволите… – продолжал Дэниел, протягивая руку к альбому жены. – Думаю, ваши волшебные рисунки отлично подойдут для детской книги сказок.
Ребекка изумленно ахнула.
– Книга сказок?..
Дэниел кивнул.
– Именно. Конечно, ваши рисунки уже сами по себе рассказывают сказку, но если мы еще и напишем историю, – это будет огромный успех, я уверен! Знаете, брат герцога Кингсборо владеет небольшим издательством, и я могу с ним поговорить.
