Ребекка изумленно ахнула.
– Книга сказок?..
Дэниел кивнул.
– Именно. Конечно, ваши рисунки уже сами по себе рассказывают сказку, но если мы еще и напишем историю, – это будет огромный успех, я уверен! Знаете, брат герцога Кингсборо владеет небольшим издательством, и я могу с ним поговорить.
– Не знаю, что и сказать… – пробормотала Ребекка, с сомнением глядя на альбом с рисунками. – Вы и впрямь полагаете, что они будут иметь успех?
– Я в этом просто уверен. – Дэниел улыбнулся. – Может быть, сразу и начнем? А потом я попрошу Хопкинза отнести записку к лорду Уинстону с просьбой о встрече. Он, должно быть, уже вернулся в Лондон.
Три часа спустя они уже сочинили в общих чертах свою историю, вырезали рисунки и наклеили их на несколько листов, расположив текст под каждым. Вышел прообраз будущей книги.
– Мне кажется, выглядит отлично, – сказал Дэниел, перелистывая страницы. – Скорее бы показать лорду Уинстону! Уверен, он обязательно это напечатает.
А если не напечатает, то он, Дэниел, пойдет по другим издательствам. И он нисколько не сомневался: книга появится на прилавках книжных лавок по всей стране, потому что эти рисунки были невероятно хороши – слишком хороши, чтобы их прятать. Пусть их увидят все!
Глава 27
– Герцог Гроувер желает повидать вас, миледи, – возвестил Хопкинз на следующий день. Ребекка, ожидавшая его визита, сидела в гостиной – по-прежнему во вдовьем одеянии. Лора же находилась рядом с ней.
Войдя в гостиную с самодовольной улыбкой, герцог отвесил хозяйке изящный поклон.
– Ваша красота всегда поражает меня, – сказал он, взяв Ребекку за руку и запечатлев на ней поцелуй. Герцог принес букет цветов, который тотчас сунул Лоре: – Не откажите в любезности, поставьте их в воду, а я пока составлю компанию вашей хозяйке. Есть дело, которое мы с ней должны обсудить с глазу на глаз.
Ребекку охватили неприятные предчувствия. Она посмотрела на Лору с тревогой.
– Я позвоню Молли, чтобы она взяла букет, ваша светлость, – сказала верная своему долгу Лора. – В конце концов, это будет верхом неприличия, если я оставлю вас наедине с моей хозяйкой. В самом деле, ведь вы…
– Она не является невинной девицей и ей более не приходится блюсти добродетель! – рявкнул герцог, и его теплый до этого взгляд тут же стал ледяным. – Кроме того, я не желаю присутствия посторонних, когда буду делать предложение. Мои слова предназначены исключительно для ушей леди Ребекки.
– Ваша светлость, но я…
– Вы всего лишь служанка, и я советую вам помнить свое место, – перебил герцог. – А теперь ступайте! Да не забудьте хорошенько закрыть за собой дверь. Нам с леди Ребеккой необходимо остаться наедине.
– Ваша светлость, – сказала Ребекка в отчаянной попытке предотвратить крайне неприятную ситуацию, – моя горничная заботилась о моем благополучии. В последнее время мне пришлось немало страдать из-за всего, что случилось. Особенно когда выяснилось, что пропала миниатюра с моим портретом, которую родители подарили мне на тринадцатый день рождения.
Ребекка, словно в отчаянии, воздела руки к небесам и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Помолчав немного, герцог осторожно спросил:
– И вы не имеете понятия, где она могла бы находиться?
Подняв голову, Ребекка взглянула на него полными слез глазами и шмыгнула носом. Герцог достал из кармана носовой платок и протянул ей.
– Я подарила ее мужу в день свадьбы, – ответила она. – И он носил ее с собой повсюду. Но потом, когда его привезли в больничный морг, миниатюры при нем не обнаружилось. – Ребекка снова всхлипнула, надеясь, что выглядела убедительной в своем горе.
– Наверное, миниатюра выпала из кармана мистера Невилла, когда его застрелили, – предположил Гроувер.
– Ваша светлость, мне просто невыносимо думать, что она могла попасть в чужие руки! Но полагаю, мне придется смириться с таким исходом…
– И вы не имеете понятия, где ее искать? – поинтересовался Гроувер.
– Ни малейшего, – ответила Ребекка. – Мне сообщили о смерти супруга, когда коронер нашел в его кармане визитную карточку, по которой и установили, кто он такой. Но когда я стала расспрашивать, где именно произошло преступление, никто не смог дать мне ответа. Очевидно, люди, доставившие его в морг, поспешили уйти, так что полиция не успела их допросить.
С минуту Гроувер внимательно смотрел на Ребекку. Потом повернулся к Лоре и сказал:
– Цветы завянут, если вы не поставите их в воду. Не спорьте. Просто идите и делайте. – Облизнув губы, он снова взглянул на Ребекку и добавил: – А я буду развлекать вашу хозяйку, пока вы не вернетесь.
Горничная вопросительно взглянула на Ребекку. Дождавшись утвердительного кивка, она поспешила исполнить приказание герцога, но, выходя из комнаты, оставила дверь широко открытой. Герцог поморщился, но не сделал попытки ее закрыть. Сев возле Ребекки, он взял ее за руку и испытующе посмотрел в лицо.
– Моя дорогая, мне очень жаль, что пропала ваша миниатюра. Но возможно, она найдется, причем – очень скоро. Я на это надеюсь, потому что тоже хочу носить ее с собой, как носил Невилл.
Ребекка затаила дыхание. Кажется, ее план начинал осуществляться.
– Ведь вы не передумали стать моей женой? – напрямик спросил Гроувер.
Проглотив ком в горле, Ребекка попыталась подавить неприязнь к этому человеку и кивнула.
– Не передумала, ваша светлость.
На губах Гроувера зазмеилась улыбка, и он наклонился к ней, пожирая глазами ее грудь.
– Тогда мы поженимся завтра, – пробормотал он, проводя пальцем по ее руке – от плеча к кисти. – Если вы помните, у меня есть особое разрешение.
Ребекка похолодела, но все же сумела выдавить улыбку и сказала:
– Вот и хорошо, милорд.
– Я сообщу вашим дяде и тете о предстоящем торжестве и прослежу, чтобы для вас подготовили спальню в Гроувер-Хаусе. – Последовавший затем смешок показался Ребекке омерзительным.
Но еще более мерзкими оказались дальнейшие действия герцога – застав Ребекку врасплох, он неожиданно обнял ее в углу дивана и лизнул в шею.
– Ваша светлость! – взвизгнула она, пытаясь вырваться.
Но герцог крепко ее держал. Кто бы мог подумать, что он окажется таким сильным! К тому же настроен он был весьма решительно. Ах, ведь именно этого и опасался Дэниел! Но разве могла она предположить, что Гроувер решится на такое? Да еще при открытой двери… Но где же Лора?
– Жду не дождусь, когда смогу вас наконец раздеть, – сообщил Гроувер.
– Прошу вас, отпустите, ваша светлость! То, что вы делаете… Это же верх неприличия, – говорила Ребекка, уворачиваясь от его губ.
Угрожающе рассмеявшись, он положил руку ей на грудь.
