хотела замечать. Миара сейчас вся была вновь в том дне. В том темном подвале через три дома от любимого театра. Где ей не оставили выбора, откуда она не могла бежать. Вновь проживая каждую ссадину на своем теле, каждое нетрезвое прикосновение, ломающее ее еще больше. До окончательного поражения.
Она остановилась, тяжело дыша, не открывая взмокшие глаза. Закрыла лицо руками, силясь не закричать.
Повернулась. И врезалась в Императора.
Он даже улыбнулся на мгновение ее секундному замешательству и распахнувшимся от страха глазам. Но тут же поцеловал, не дав опомниться. Бережно стирая каждую слезу, что катились из ее глаз. Миара подавалась вперед, обвивая его руками, ища спасения. Которое сейчас мог дать лишь его свет.
— Идем назад. — прошептал Император ей в губы. — Тебе нужно перебинтовать ноги.
— Только ради этого?
— Конечно же нет.
Она наконец улыбнулась.
— А если откажусь?
— Я мог бы и не спрашивать.
— Почему тогда спросил?
Дарлан склонился еще ниже. Так, что обрамлявшие его лицо короткие пряди кончиками защекотали ей щеки, а губы обожгло разгоряченным дыханием. Миара невольно облизнула губу, пытаясь сохранять самообладание и сдерживая себя от того, чтобы просто чуть податься вперед. Ему навстречу. Дарлан заскользил самыми кончиками пальцев по ее голой шее, слегка надавив. Не выдержав, подхватил ее на руки.
— Может мне нравится, как звучит твое согласие.
— Как то, что не оставляет выбора?
— Как то, чем заканчивается твое показное сопротивление.
— Тебе ведь нравится.
— Ощущать твое тело мне нравится сильнее.
Глава 24
— Эфатир, значит. — Дарлан задумчиво барабанил пальцами по столу, наблюдая за медленно потягивающей горячий чай Миарой.
Тень с ногами забралась в кресло и грела руки о теплую чашку, сдувая облачка пара.
Как и каждый год до этого, погода в Империи испортилась резко, одним днем. Еще вчера на небе сияло ярчайше солнце, согревая всех своими лучами, а сегодня с неба падал снег, предвосхищавший непродолжительное, но очень суровое время, именуемое у местных временем луны. И действительно, солнце блекло настолько, что становилось похожим на луну, делая мир по- своему очаровательным, но слишком холодным. Сам Дарлан уже успел привыкнуть к такой местной особенности, а вот для Миары столько резкие смены жизненных условий были в новинку. Но она вполне неплохо справлялась.
— Да. Тот в плаще, Аркан, так сказал. Назначил нашему почившему лорду встречу.
— Но мы не уверены, когда именно и зачем. Сидеть в столице чужого государства безвылазно, надеясь, что он объявится, мы не можем. А даже если и покажется, в чем я очень сильно сомневаюсь, то поймать его будет той еще задачей.
— Кто такой этот Аркан?
Миара сделала еще один глоток, не сводя с Дарлана пристального взгляда, а затем продолжила:
— Я ведь буду права, если предположу, что здесь нечто большее, чем просто заговор?
Он не отвечал, но утвердительно кивнул. Миара, чуть осмелев, решила спросить следующее:
— Из тех, кто отобрал твой дом?
— Мой брат. Один из.
Глаза женщины удивлено расширились. От неожиданности она едва не выронила чашку.
— У тебя есть брат?
— Трое, если уж точно. Конкретно этот должен бы гнить в одной непримечательной пещере, где я его оставил, но, почему- то спустя столько лет шатается по моим землям. Кажется, нужно было цепи взять более прочные.
Она оторопело изучала мужчину, пытаясь осознать правду ли он говорил. Но на обман похоже не было. Дарлан же тем временем все размышлял о сложившейся ситуации.
— Что ж, нам в любом случае нужно в Фатурию. Если Харт так спешил, что передал послание, а не явился сам, то он должен был найти нечто важное. Заодно наведаемся в Эфатир на день или два. Прогуляемся.
Последние слова он произнес вкрадчиво, дополнив их многообещающей улыбкой.
— Когда нам отправляться?
— Завтра.
— Тогда я пойду к детям, если больше не нужна.
Когда она уже открывала дверь, Дарлан произнес вслед:
— Думаешь, не нужна?
— Что?
Тень обернулась, ожидая продолжения и не имея уверенности, что расслышала верно. Но Император только покачал головой.
— Ничего. Иди.
В замешательстве Миара почти покинула кабинет, но не успела толкнуть дверь, как на пороге возник Кратос.
— Мой Император, прошу выслушать.
— Если пришел просить за Карисс, можешь не пытаться. Ее давно нужно было приструнить.
Миара не знала, куда ей было деться. Надо бы уйти, но она не решалась спросить позволения Императора. А он не выгонял и вовсе не обращал сейчас на нее внимания.
Кратос упал на колено, казалось, еще больше сжавшись. Но не успел третий ничего произнести, как Дарлан повелел подняться.
— Ты за нее переживаешь, я знаю. Ты всегда так делал, прикрывая и думая, что я не замечаю. Но Кратос, она должна наконец понимать, что все ее действия имеют свои последствия, и не всегда благоприятные для нее самой. Я не стану спускать ей все с рук. И особенно тогда, когда она вредит моей Тени. Так что посидит в камере с недельку, поутихнет.
Миара словно очнулась, наконец поняв, о чем именно шла речь. О ее обожженной магией Карисс руке, которой Дарлан старался даже не касаться ночью, чтобы не повредить. С самого утра он отправил ее к Эдану, хотя ожог и без того уже значительно затянулся. Но Миара даже и не предполагала, что из- за очередной своей вольности Карисс будет наказана.
— Все, оба на выход. — Дарлан нетерпеливо махнул рукой.
Кратос не посмел перечить, но весь его вид говорил о явном недовольстве. Стоило дверям закрыться, как он обратился к Миаре, которую, казалось, до того момента не замечал.
— Что ты про нее наговорила?
— Ни единого слова. — Миара скрестила руки на груди. — Невозможно не заметить сожженную кожу, а про то, что из- за этого твоя сестра в камере, я и не знала. Но может ей это и правду на пользу.
Кратос хотел было импульсивно отреагировать, но все же его гораздо большая уравновешенность в сравнении с сестрой имела свои плюсы. Поэтому он медленно выдохнул несколько раз, успокаивая самого себя, и произнес:
— Я приношу за нее извинения. Просто, если она просидит неделю в камере, не уверен что не станет хуже.
Миара долго смотрела на мужчину, вмиг показавшегося потерянным и беспомощным, хотя она уже успела убедиться, что таким он не был никогда. Только братом, переживавшим за сестру.
— Расскажи почему, а я попробую что- то придумать.
Блондин недоуменно сощурился.
— Зачем тебе это? Всем всегда плевать на окружающих. На всех, кроме самих себя.
— Просто мой сын тоже сделал бы все, что мог, ради сестры.
Третий
