— А я люблю тебя, мой настырный русский.
Я крепко ее обнимаю, отрываю от земли и кружу в воздухе. А потом мы сливаемся в самом сладком поцелуе. Моя солнечная девочка. Только она смогла озарить мою серую жизнь и сделать меня счастливым. И никто мне кроме нее больше не нужен. Люблю ее больше жизни.
В свадебное путешествие мы едем в Италию. Валяемся целыми днями на пляже, иногда ездим на экскурсии. Но лето — не самое хорошее время года для экскурсий по Италии. Жара просто убийственная.
Мэриэн бросает курить. Несколько месяцев назад она для этого накупила в аптеке кучу каких-то препаратов, пластырей, специальных жвачек… И, надо сказать, прогресс есть. Сейчас она курит ровно в два раза меньше, чем раньше.
— Дорогая, а как насчет того, чтобы вернуться сейчас в номер и сделать ребенка? — мурлычу ей на ушко во время нашей вечерней прогулки по набережной.
Она отрицательно качает головой.
— Только когда я брошу курить.
Мне ничего не остается кроме, как согласиться. А когда мы возвращаемся в Москву, Мэриэн обращается в специальную клинику, в которой помогают бороться с никотиновой зависимостью. И еще через два месяца Мэриэн бросает курить окончательно.
— Ну у тебя и сила воли! — я искренне восхищен ею.
— Вот теперь можем делать ребенка, — она смеется и тянется снять с меня одежду.
А ровно через месяц Мэриэн показывает мне положительный тест на беременность. В день нашей свадьбы я думал, что я не могу быть еще счастливее. Но оказалось, что могу. Оказалось, что, гладя Мэриэн по животу и осознавая, что мы станем родителями, счастье просто переполняет меня.
— Мы с Мэриэн ждем ребенка, — говорю как-то раз Максиму за стаканом пива в баре.
— Круто! Мы с Кристиной тоже.
Я не могу сдержать удивления.
— Четвертый ребенок?
— У меня да, а у Кристины третий.
Я хлопаю Макса по плечу.
— Ну ты даешь!
— Дети — это круто. У вас когда срок рожать?
— В июне. А у вас?
— В мае. Узи уже показало мальчика. А у вас кто будет?
— Еще не знаем, на последнем узи врач не смогла увидеть пол.
Нам через месяц узи показывает девочку. И сразу после этого моему безмерному счастью приходит конец. Дальше меня начинает одолевать тревога.
А как воспитывать девочку? Вот мальчику в 14 лет я могу сказать: «Сын, из-за нарушения техники безопасности человек может не только умереть, но и родиться. Поэтому вот тебе презервативы. Не забывай ими пользоваться».
А как быть с девочкой в этом вопросе?
И вообще. Я не умею плести косички, я не умею выбирать платья, я не разбираюсь в куклах… У меня никогда даже сестры не было!
Как я буду воспитывать дочь?
— Мэриэн, я боюсь девочку… — говорю ей как-то раз перед сном, когда глажу ее живот. — Что я могу дать дочке? Чему я могу ее научить?
Она смеется.
— Все будет хорошо, не переживай. Вон у твоих братьев есть дочери, у Максима две. И ты тоже справишься.
— Я не умею плести косички…
— Ты и не должен уметь. Главное, что я умею их плести.
— А как мы ее назовем? — не унимаюсь. Я никогда раньше не задумывался о женских именах.
— Мне нравится Дженнифер.
Кузнецова Дженнифер Егоровна???
Только через мой труп.
— В России нет такого имени. И не сочетается с русской фамилией и русским отчеством. Очень комично звучит. В школе дразнить будут.
— Кстати, я хотела обсудить с тобой фамилию нашего ребенка, — Мэриэн серьезно на меня смотрит. — Я против того, чтобы наша дочь была только Кузнецовой.
— А кем она должна быть? Готье? Нет. У ребенка будет моя фамилия, и это не обсуждается.
Мэриэн после свадьбы мою фамилию не взяла. Видите ли, Мэриэн Кузнецова ей не нравится, как звучит. В целом, я согласен, что Мэриэн Кузнецова не на много лучше, чем Дженнифер Кузнецова, но все же осадочек у меня остался.
— Двойная фамилия. Кузнецова-Готье.
— Нет! Только Кузнецова.
Она склоняется над моим ухом и шепчет с хитрой интонацией:
— А если я тоже возьму себе двойную фамилию? Мэриэн Готье-Кузнецова?
— Это шантаж и провокация!
— Это равноправие, — поднимает вверх указательный палец.
Я тяжело вздыхаю. Да, я женился на европейке.
— Мэриэн Кузнецова-Готье, — говорю ей, немного подумав. — Не Готье-Кузнецова, а именно Кузнецова-Готье. Моя фамилия первой.
Она цмыкает и закатывает глаза.
— Хорошо. Но и у дочки тоже двойная фамилия.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь. — Но имя точно русское должно быть. Или такое, которое есть и в России, и во Франции. Например, Наталья. В России она будет Наташей Кузнецовой, а во Франции Натали Готье.
— Имя тоже можно двойное! Мне еще всегда нравилось имя Ванесса. В России она будет Натальей Кузнецовой, а во Франции Ванессой Готье.
— А в паспорте она будет Кузнецова-Готье Наталья-Ванесса Егоровна??? Ты хоть понимаешь, как над нашим ребенком будут издеваться в школе?
Я уже теряю терпение. Честное слово, мы все это время живем душа в душу, а вот сейчас не можем поделить имя для нашей дочери.
— Мэриэн, я согласен на двойную фамилию, но имя будет одно и точка. Или русское, или интернациональное. Если тебе не нравится Наталья, выбери другое. София, Виктория… Такое, чтобы существовало и в России, и в других странах. Есть куча интернациональных имен.
Я отворачиваюсь от нее на бок.
Бесит.
Через минуту Мэриэн прижимается ко мне и обвивает меня рукой. Целует несколько раз в спину.
— Не злись. Пускай будет Наталья. Красивое имя. В России Наташа Кузнецова, а во Франции Натали Готье. Когда вырастет, сама решит, в какой стране захочет жить.
Я облегченно выдыхаю.
Мы начинаем обустраивать детскую, покупаем кроватку, коляску, вещи… Несколько раз ездили по магазинам с Максимом и Кристиной. Они подбирают все в синих тонах для мальчика, а мы в розовых для девочки.
— Максим, а Миша в какую школу ходит? — спрашиваю его во время одного такого похода за детскими товарами.
— В нашу.
— Нормальная она?
— Ну да, мы же сами там учились.
— С тех пор, как мы учились, уже много времени прошло. Может, она изменилась.
— Не, директриса та же и почти все учителя тоже.
— Ну хорошо.
— Можно будет нашего Лешу с вашей Наташей в один класс отдать. — Макс смеется. — Прикольно, да? Мы были одноклассниками и наши дети тоже будут одноклассниками.
— А еще твой папа и моя мама были друзьями детства. Ну прямо династия.
Наши дети еще не родились, но мы с Максимом уже договорились отдать их в один класс. Ну а что? Правда ведь забавно получится. Мы учились в одном классе, и наши дети тоже будут учиться в одном классе. Причем в той же самой школе.
Возвращаясь с работы, я стал замечать, что Мэриэн все время что-то печатает на ноутбуке с загадочным выражением лица.
— Что ты там все печатаешь? — спрашиваю как-то раз.
— Я стала писать книгу, — расплывается в улыбке.
— Да ладно!? И о чем она будет?
— Пока не скажу. — Встает со стула и садится ко мне на диван.
— Но там хоть будет хэппи-энд? Или, как и в тех твоих книгах, в конце все или умрут, или расстанутся?
— Нет, в этой будет счастливый конец.
— Дашь почитать?
— Только когда закончу.
— А ты ее снова «в стол» отправишь? Или все-таки попробуешь опубликовать?
Она закусывает губу.
— Я попросила папу поговорить с издательством. Недавно они со мной связались, и я отправила им те мои романы. Они сказали, что им понравился мой стиль написания, и один из романов они даже хотели опубликовать, но я не дала согласие. Не хочу публиковать те свои работы. Но я им кратко изложила идею этого романа, и предварительно они ее одобрили.
Я смотрю на нее в шоке.
— И ты мне ничего не сказала????
— Я не хотела торопить события…
— Мэриэн, это же прекрасно! Ты наконец-то станешь писательницей, как ты всегда и мечтала!
Я обнимаю ее и целую в макушку.
А через месяц у нас рождается дочь. Наша маленькая принцесса Натали. По этому случаю родители Мэриэн тут же вылетают в Москву, и мы устраиваем в Золотом ручье с моей семьей большой праздник. Андре и Жюли поздравляют нас по видеосвязи и приглашают к себе с ребенком. Родители Флёр тоже звонят с поздравлениями и говорят, что ждут в гости. Мэриэн часто общается с Андре и родителями Селесты, но не виделись мы давно. Во время беременности врачи рекомендовали Мэриэн не летать на самолетах.
