Но англичане и голландцы ошиблись, урок не пошел веселому Анри впрок, вместо того чтобы хоть как-то выплатить долги и сшить новые кафтаны, он принялся тратить полученные займы на… развлечения любовницы. Франция ахнула, король устраивал для нее балы и маскарады.
— Сир, плохие новости!
Генрих недовольно поморщился, они так весело проводили время, расхаживая с веселой компанией по домам Парижа в маскарадных масках, что давало возможность вести себя совсем нескромно. Конечно, короля и его шлюху узнавали легко, а потому противодействия не оказывали, но не все парижане успевали или могли спрятать своих красивых дочерей, жен и сестер, которые становились легкой добычей сопровождавших королевскую парочку мужчин. Впрочем, не отставали от ретивых придворных и дамы, они тоже пользовались возможностью инкогнито испытать прелесть близкого общения с крепкими парижанами… Сколько после этого родилось детей во дворцах и домах простых горожан, никто не подсчитывал…
И вот в такой веселый час принести столь невеселое известие:
— Испанцы взяли Амьен!
Габриэль с тревогой наблюдала, как с лица короля сползает улыбка.
— Что, Анри?
Тот в ответ криво усмехнулся:
— Королем Франции я побыл, пора возвращаться в короли Наварры.
— Что случилось?!
— Испанцы взяли Амьен.
Генрих был веселым королем и слишком любвеобильным, но он не был глуп и прекрасно понимал, что все катится в какую-то пропасть. Одолженные деньги практически потрачены, брать новые негде, как и отдавать долги, армия обнищала, содержать ее не на что…
Веселье само собой сошло на нет, карнавал закончился.
Генрих метался по своей спальне, пытаясь понять, что делать. Конечно, нужно самому ехать в армию, но являться туда без гроша в кармане нельзя, солдаты спросят жалованье.
Также металась и Габриэль. Она, то открывая, то захлопывая веер, расхаживала из угла в угол под недоуменными взглядами своей горничной и сосредоточенно размышляла.
Фаворитка прекрасно понимала, что королю необходимо ехать в армию, дольше развлекаться нельзя. А как же любовница? Именно ее обвинят в военных бедах, в Париже оставаться нельзя. Если не убьют на улице, то попросту отравят. Но не менее опасно и в своем имении, стоит Генриху проиграть войну и отдать испанцам не только Амьен, но и еще что-нибудь, и он уже не король, придется уступать свое место и действительно отправляться в Наварру.
Это никак не входило в планы хитрой шлюхи, быть любовницей короля нищей маленькой Наварры, к тому же сильно урезанной испанцами, не хотелось совсем. Генрих, конечно, любвеобилен, но он давно перестал удовлетворять Габриэль, приходилось «помогать» ее конюшему Клоду Валлону. Помогал красавец конюший давно; если честно, то Габриэль и сама не ведала, от кого из двоих родила детей. Об этой связи не знал, кажется, только сам король, но в своем влиянии на Генриха Габриэль не сомневалась, не одна королева-мать Екатерина Медичи пользовалась услугами знаменитых итальянских мастеров алхимии и составления ядов.
Генрих… Генрих… Генрих… Этот старый усатый дурак, похожий на таракана, мог думать, что она млеет от счастья, прижимаясь к нему губами, что страстно мечтает провести ночь в его постели, что сгорает от любовного жара. Но от Генриха рекой текли деньги, он сделал ее сына герцогом, нужно совсем не иметь головы, чтобы отказаться от такой кормушки, даже если она до сих пор (сколько с этим боролась!) пахнет чесноком и потом! Габриэль прекрасная актриса, она талантливо разыгрывала любовь, счастливый король верил.
Только одно не давало покоя фаворитке: она не желала быть просто фавориткой, хотелось стать королевой. Прекрасно понимая, какое встретит противодействие, Габриэль, однако, не теряла надежды. Она уже родила Генриху сына и дочь (не важно, кто посеял это семя, главное, чтобы король верил в свою мужскую силу). Была еще загвоздка в виде королевы Маргариты де Валуа, развод с которой все длился и длился. Габриэль решила, как только распутаются военные дела с испанцами, срочно заняться этим разводом. Сюлли говорил, что Маргарита согласна, так в чем же дело?
Но сейчас не до далекой королевы Маргариты, пусть сидит в своем Юсоне. Габриэль нутром хитрой кошки почувствовала, что сейчас нужны поступки, способные заткнуть рты всем недоброжелателям.
Размышляя, она остановилась у камина, долго смотрела на пламя. Генриху нужно в армию, это несомненно, но чтобы отправиться туда, нужны деньги, причем срочно. Если король туда не отправится, то потеряет все, а вместе с ним потеряет и любовница. Никто не станет защищать ненавистную шлюху в отсутствие ее покровителя.
Значит, единственный выход — дать королю денег. Габриэль щелкнула пальцами, подзывая горничную. Та, выслушав распоряжение, кивнула и быстро удалилась. Немного погодя в комнату бочком вошел неприметный человек, что-то вполголоса объяснил фаворитке, ответил на ее вопросы и так же тихонько удалился. Теперь Габриэль знала, что может предложить королю около пятидесяти тысяч ливров срочно и кое-какие свои драгоценности для заклада. Она прекрасно понимала, что лучше потерять мелочь, но получить все, чем пожадничать и потерять даже то, что есть сейчас.
Но это не все, в Париже и впрямь оставаться опасно, значит, надо ехать с королем. Это будет весьма эффектный шаг — фаворитка, которой не жаль для Франции не только денег, но и собственной жизни!
Габриэль потребовала переодеться и отправилась к Генриху.
— Сир, могу я поговорить с вами?
Король обернулся на голос любовницы, если честно, то сейчас ему даже не до Габриэль. Но и отказать нельзя, графиня Монсо обидчива, потом не вымолишь прощения. В ответ на кислую улыбку своего возлюбленного Габриэль поцеловала его и вдруг объявила:
— Нужно ехать в армию. Я с вами!
Генрих не успел сказать, что на это просто нет денег, хитрая шлюха все поняла сама, она улыбнулась еще шире:
— Ради такого я собрала все деньги, которые нашлись, и готова предоставить их вам для благих целей!
К этому времени фаворитка была самым богатым человеком Франции, а потому денег нашлось немало. Они не решали всех проблем, но позволяли поддержать видимость участия короля и, главное, его любовницы в общих заботах. Вот это ход! Пусть теперь кто-то попробует сказать, что графиня Монсо только тянет в свой карман из кармана Франции, когда понадобилось, она отдала все, что имела, на общее благо.
Сюлли покачал головой:
— Сир, это песчинка по сравнению с тем, что нам нужно, графиня могла бы выделить больше…
Но ответом был столь разъяренный взгляд короля, что министр финансов прикусил язык. Зато сама фаворитка затаила против него злобу. Но пока не до разборок с министром, предстояла «военная операция».
