Сюлли говорил и говорил, он объяснял королю, что даже признав Габриэль королевой, Генрих не сможет избежать проблем в будущем. Но министр зря растрачивал свои пыл и красноречие, Генриха меньше всего интересовало будущее Франции, как и ее настоящее, его интересовала только возможность сделать обожаемую Габриэль д'Эстре королевой.
Из покоев короля Сюлли вышел совершенно расстроенным, прекрасно понимая, что все сказанное пропадет втуне, что герцогиня де Бофор сумеет использовать влюбленность короля в своих целях сполна и что разговоры вести бесполезно. Выход нужно искать в другом.
Однако выхода пока не находилось, а король продолжал бе-зумства.
Эта фаворитка мешала всем, пожалуй, даже самому королю, хотя он отчаянно противился такой мысли, строя планы женитьбы на Габриэль. Она чувствовала себя уже почти королевой. Габриэль д'Эстре ведала раздачей привилегий, назначала и смещала высших чиновников, участвовала в заседаниях королевского Совета, хотя не имела для того ни малейших оснований.
Настоящая королева, сидя в своем Юсоне, смеялась:
— Узнаю Анри, он готов превратить в бордель даже королевский Совет. Там еще не поставили кровать?
Маргарита была недалека от действительности, конечно, любовью Генрих IV не занимался, но поцелуйчики со стороны фаворитки во время заседаний следовали один за другим. Королеву беспокоило только одно: чтобы эта дрянь не сместила Сюлли, с которым у Маргариты установились пусть и напряженные, но деловые отношения.
Просто умный Сюлли понял, что единственная возможность хоть как-то задержать женитьбу короля на фаворитке — это задержать его развод с Маргаритой Валуа. Сам король закусил удила, ему безразлична даже судьба Франции, в угоду Габриэль он ввязался в войну с Испанией и тут же позорно сдал Кале войску под командованием кардинала Австрийского. В Париже тут же начали распевать куплет:
Возвышен Марсом,Ты Венерой свергнут.Добытое мечомПод юбкой шлюхи растерял.
Французам все меньше нравилась готовность веселого Анри щедро оплачивать прихоти своей шлюхи из государственной казны. Он стал оплачивать их за счет… Маргариты!
Королева согласна на развод в обмен на достойные отступные и постоянное содержание, чтобы Генрих мог жениться снова и обеспечить продолжение рода Бурбонов. Но то, что начал творить ее супруг, еще не получив развода, повергло Маргариту в ярость.
Генрих намеревался жениться, но только на… своей любовнице Габриэль д'Эстре! Сделать королевой вчерашнюю потаскушку и завещать трон ублюдку, рожденному «сладкой потаскушкой»?! Ну уж нет!
Маргарита соглашалась кому угодно уступить место в постели у короля, потому как сама в нем совершенно не нуждалась. Но Анри зашел слишком далеко, он стал тратить на свою любовницу так много, что королевская казна практически опустела. Зато собственной супруге, сидевшей в Юсоне на положении пленницы, содержание высылал крайне нерегулярно и довольно скудно.
Но это оказалось не все. Письмо из Парижа вызвало новый приступ ярости:
— Мерзавец! Отдать мое владение этой потаскухе! Он уже подарил половину своего этой наглой дряни, теперь взялся за мое?! Никакого развода он не получит! Франция еще скажет мне спасибо за такую стойкость. Лучше я буду голодать, чем позволю посадить на трон эту шлюху.
Маргарита бушевала, читая сообщение о том, что Генрих подарил принадлежавшее ей самой аббатство Сен-Корнель в Компьене своей любовнице за рождение сына, причем даже не посоветовавшись с владелицей. Отдать этой твари все?! И это при том, что ей самой содержание выплачивается крайне нерегулярно, растут долги, приходится заглядывать в глаза ростовщикам…
К ростовщикам приходилось обращаться и самому королю, потому как аппетиты «сладкой потаскушки» росли, а денег в казне давно не было. Затеянная по совету фаворитки война с Испанией грозила обернуться настоящим бедствием. Армии нечем платить, и, не получая жалованья, полки дезертировали один за другим. Срочно были нужны немалые средства, но где их взять, Генрих не знал. Тут уж не до выплат сидящей взаперти жене…
Теперь фаворитка была маркизой Монсо. Народ живо откликнулся новым куплетом:
О дураке свою веду я речь,Который, чтоб Монсо свою сберечь,В безделии от горя и тоскиВсю Францию растащит на куски.
Но Генриху было все равно, он словно молодой конь, закусивший удила, несся, не видя куда. Король отдал фаворитке все, что имел, в буквальном смысле, доходило до смешного, сам Генрих ходил в заштопанных кафтанах, не имея денег, чтобы сшить новые! Зато наряды любовницы были роскошными. Не впервые Франция страдала от рук королевских шлюх, но чтоб так…
Сюлли разводил руками:
— Казна пуста, сир.
Пришлось обращаться к французам.
Король объявил о сборе нотаблей Франции в Руане.
Габриэль прибыла туда во всем блеске, влюбленный Генрих рассчитывал поразить собравшихся видом любовницы и роскошью ее окружения, но добился противоположного. Нотабли, конечно, были поражены как блеском фаворитки, так и почестями, ей оказываемыми, поскольку принимали Габриэль д'Эстре в Руане как королеву, но когда король попросил денег, категорически отказались их давать. Зачем, чтобы эти средства пошли на содержание шлюхи?
Генрих не мог поверить собственным ушам и глазам, нотабли отказались увеличить налоги и выделить в казну из своих собственных запасов. Нет, пока они не протестовали, но и не давали согласия.
Фаворитка, слушавшая обращение короля, сидя за плотным занавесом, скрипела зубами. Но что она могла поделать против всей Франции? Можно обобрать короля, можно потратить государственную казну, но противиться воле вот этих людей не мог даже сам Генрих. А они денег не давали. Кое-кто даже намекнул, что, если таковые нужны, можно бы вернуть Франции то, что отдано жрице Венеры…
Собрание нотаблей закончилось для любовников ничем, пришлось унижаться уже не перед своими согражданами, а перед иностранцами. Генрих протянул руку за помощью к королеве Англии, которая дала взаймы, добавили и голландцы. Испания зажимала Францию в тиски с двух сторон: с юга и с севера со стороны своей части Нидерландов. Именно поэтому та часть голландцев, которых еще не успели прибрать к рукам и сжечь на кострах испанцы, охотно помогла французскому королю, видно рассчитывая на его активные военные действия.
Но англичане и голландцы ошиблись, урок не пошел веселому Анри впрок, вместо того чтобы хоть как-то выплатить долги и сшить новые кафтаны, он принялся тратить полученные займы на… развлечения любовницы. Франция ахнула, король устраивал для нее балы и маскарады.
