А ветер негромко и сладко шептал мне что-то в ухо, и всё вокруг было таким красивым, и нигде не видно было даже кустика помидоров. Я даже подумать не могла, что где-то запустились часы. Столько всего я испытала, Сентябрь! Столько приключений! Я подросла немного и больше не выглядела невзрачной крохой, — и знаешь как я была этому рада! Один молодой волшебник со смешными ушами, как у волка, который впервые меня видел, пустил меня в свою библиотеку. Представляешь, Сентябрь?! Сколько я всего узнала! Я, простая дочка фермера, могла сидеть весь день и только читать книги! Неописуемое, невыносимое удовольствие, скажу я тебе. А волшебник, не унимаясь, спрашивал мое имя; день за днем, подходил и задавал один и тот же вопрос, — но что я могла ему ответить? Мод — такое примитивное и корявое имя по сравнению с именами тех, кого я успела узнать. И знаешь, однажды, он позвал меня помочь ему в оранжерее, и там показал, как правильно, без особых потерь выкопать корень одного удивительного растения, из которого, если его правильно сварить, а затем загустить и подсластить, могут получиться прекрасные ириски, всё волшебство которых отразится на волосах, и они смогут принимать какой-угодно цвет. — Заливаясь слезами, Маркиза протянула дрожащую руку, словно кукла. — Я взяла его за руку и сказала: «Зови меня Мэллоу».
От неожиданности Сентябрь открыла рот.
— И знаешь, Сентябрь, дни потянулись, как во сне. Не понятно как у меня появился Меч, и я свергла Короля Златоуста со всей его армией туч и облаков. Я стала Королевой. Забота и мудрость были моими основами правления. Я вышла замуж за волшебника, и мы счастливо зажили вместе. Королевство расцветало, а я в то же время совершенно забыла, как выглядят и как пахнут помидоры. Леопард всегда был рядом со мной и всегда был весел и игрив. Дни шли, и я обнаружила, что внутри меня зреет ребенок, но я не спешила сообщить об этом своему волшебнику. Это был секрет, который сгущал мои сны, когда я, лежа на лужайке перед домом, клала голову на мягкие лапы Леопарда.
— Я сейчас вспоминаю всё это, втайне надеясь услышать тиканье моих часов. Последнее тик-так перед полуночью, когда меня вышвырнуло из Королевства домой. Как будто я была никем в нем. Я проснулась, как была: внутри тумбы, обнимая руками колени. Ощущения, что прошла уйма времени, не было вообще. Мой дом, пропахший помидорами, только он. Ни Леопарда, ни волшебника, ни ребенка. Мне снова было одиннадцать, внизу орал вернувшийся с работы отец, и я ко всему прочему была ужасно голодна. Я практически чувствовала, как от отца пахнет ликером, — и в то же время чувствовала всю радость, всю насыщенность моего бытия в Королевстве Фей. И конечно, ужас потери! Вот так, во мгновение ока, за последний удар часов! Я уверена, Сентябрь, ты способна понять эту несправедливость. Ну а тогда, сидя в тумбе, я просто закричала. Я попыталась проломить деревянную стенку и вернуться обратно, заходясь в воплях, словно умирающая. Естественно, отец отыскал меня и устроил мне настоящую взбучку, чтобы я впредь не пряталась и не отлынивала от работы; не могу забыть вкус крови на губах.
Маркиза опустилась на колени, а Яго, присев рядом с хозяйкой, положил голову ей на плечо.
— Но… Как же тебе удалось вернуться? — мягко спросила Сентябрь.
— Вернуться? — повторила она и замолчала. — Да я выгрызала этот путь, Сентябрь. Если бы мне не открылся путь, я бы поломала мир, как заклинивший ящик с игрушкой. Не осталось ничего на чердаке, что я бы не перещупала и не исследовала. И каждый раз разочаровывалась, будь это тумба или шкатулка от драгоценностей или коробка с письмами. Я читала газеты, как заведенная, выбирая статьи о пропавших детях, и, если такие находились, умоляла отца отвезти меня в тот город и в то место, откуда эти дети пропадали. Разумеется, он был глух к моим просьбам. Снова женившись, он отправил меня в школу, — чтобы я не путалась у него под ногами. Но так было даже лучше, — потому что и я его меньше видела! Моя новая школа помещалась в старинном здании, с полуразрушенными стенами и запыленными углами; если бы всё происходило в книжке, лучшего способа маскировки ворот в Королевство придумать нельзя было. И вот однажды утром, спеша на урок геометрии, я поднялась по ступенькам крыльца, но вместо парадных дверей школы оказалась внутри ослепляющего золотого сияния, которое источали солнце и небывалых размеров пшеничное поле. Я была опять дома, пусть этот переход дался мне очень тяжело: у меня потекла кровь из носа, и я чуть не упала в обморок. Но путь есть путь, — каким бы незаконным и болезненным он не оказался.
— Но как? — спросила Сентябрь, одновременно изнывая и боясь разгадки.
— Часы, Сентябрь. Часы — самое главное. Они всему судья. Мне нужен был верный человек внутри Королевства. Кто-то кроме мужа или Леопарда, для кого преданность мне была бы выше любого закона, гуще крови и прозрачнее границы, — не важно кто он, хоть кот, хоть человек: кто-то вышедший из моих рук, любящий меня, для кого разлука со мной элементарно невыносима.
— Лия!
— Да, она, мой несчастный голем, именно она пробралась сюда, невзирая на то, что местная вода практически смылила, истончив, ее тело. Она сразилась с охранниками, этими двумя медведе-подобными глыбами, и расчистила себе путь в эту маленькую комнатку. Она отвела стрелки моих часов назад, и они снова пошли, — ну а я, схваченная второпях за загривок, оказалась здесь. Тогда, конечно, я об этом даже не догадывалась. И прошло много времени, прежде чем я добралась сама до этой комнаты и обнаружила здесь её скользкие следы. И в этот раз я просто остановила свои часы, чтобы больше никогда они не посмели отправить меня домой. Мой дом был здесь; и я снова чувствовала себя ребенком. Поскольку время здесь явление загадочное, мое отсутствие, длившееся всего год по привычному мне календарю, привело к тому, что все, кого я знала или кто знал меня, либо умерли либо очень постарели. Никто не помнил, как я выглядела, когда была одиннадцатилетней девочкой. Им я говорила, что убила ее. Это была моя месть, — с разрубленным троном и изорванными знаменами.
— Но зачем? Ты ведь могла снова разумно править и быть любимой! Может тогда просто вышло время, отведенное
