мечи из-за спины и повернулся лицом к эфирному существу. В последний раз, когда я столкнулся лицом к лицу с божеством, я убил ее и заслужил взамен собственную смерть. Я не собирался снова терять бдительность перед одним из богов.
— Итак, — прогрохотал Один, осматривая нас своим единственным ледяным голубым глазом. — Дело сделано.
Я взглянул на своего брата, и он переместил свой вес так, чтобы встать между Клариссой и царем богов.
— Где близняшки? — Спросил Эрик, и пристальный взгляд Одина обратился к нему.
— Они заплатили долг, — мрачно сказал он. — Ты должен радоваться тому, что они для вас сделали.
— Да, — выдохнул Эрик. — Но где…
— Тебя устраивает твоя смертность? — спросил бог. — Мир снова приведен в порядок. Стоило ли это того?
— Впусти нас в гору, — прорычал я, делая шаг к нему, когда мои внутренности скрутило от его слов.
— Открыть дверь между мирами — дело непростое, — прорычал Один. — Что вы предложите мне взамен?
— Разве мы не заплатили кровью в этой войне? — Спросил Фабиан. — Неужели смерти, окружающей нас, не достаточно, чтобы насытить тебя?
Один посмотрел на поле боя так, словно видел его впервые.
— Если вы войдете в Хельгафелл, вам может не понравиться то, что вы там найдете, — предупредил бог, опускаясь на одно колено и прижимая руку к крови, запятнавшей поле боя.
— Впусти нас, — потребовал я, в то время как мое сердце бешено колотилось от беспокойства за женщину, которую я любил. Она уже должна была вернуться к нам, и этот бог знал о ее судьбе больше, чем показывал.
— Как пожелаешь, — вздохнул Один, и дикий ветер пронесся вокруг нас, поднимая в воздух грязь и кровь. Тяжелое давление нахлынуло на меня, и когда его сила исчезла, и я открыл глаза, последние лучи солнечного света осветили вход в пещеру.
Один отступил навстречу ветру, и мы остались одни перед входом в гору между мирами.
Я обменялся взглядом с Эриком, и он озабоченно нахмурился, направляясь ко входу.
Глубоко вздохнув, я шагнул внутрь, держа мечи наготове. Это место пахло смертью и обещанием запредельного. Мы собирались перейти в царство самих богов, и я боялся того, что мы могли там найти.
М
ы двигались по темному коридору в бешеном темпе, и единственным звуком вокруг нас был грохот наших шагов. Я бежал, не останавливаясь, отчаянно желая найти Монтану. Чтобы заключить ее в свои объятия, увидеть жизнь в ее глазах и почувствовать, как ее сердце бьется рядом с моим.
Все, чего я когда-либо хотел, зависело от этих последних мгновений между настоящим моментом и воссоединением с ней. Как только она будет рядом со мной, я увезу ее далеко отсюда и никогда не оглянусь назад. Мы начнем нашу совместную жизнь. Настоящую жизнь. Ту, в которой мы состаримся, создадим семью, и будем счастливы.
Но все это было невозможно, пока я не верну ее обратно.
Мое сердце впервые за столько сотен лет забилось в панике. Я изо всех сил пытался привыкнуть ко всем новым ощущениям, охватившим меня. Холод лизнул мою кожу и поднял волоски на руках. Кровь после битвы пропитала мою одежду, уже подсыхая на теле, а футболка как липкая пленка прилипла к моей груди.
Мое дыхание становилось неровным по мере того, как мы неслись вперед, и я слышал, как все вокруг меня задыхались таким же образом, — наши смертные тела испытывали ограничения человечности. Но все это не имело значения; во всяком случае, я ценил то, как работали мои мышцы и как колотилось мое сердце. Я был настоящим мужчиной, и в этом теле я найду свою жену и никогда не отпущу ее.
Впереди разлился золотистый свет, и я определил источник, когда в поле зрения появилась огромная дверь. Сооружение было мерцающим и гладким, освещенным силой богов. Мы замедлили шаг и остановились перед ней, ища ручку. Должен был быть путь вперед. Монтана была по другую сторону этой двери. Она должна была быть.
Я двинулся вперед, ухватившись за металлический край и дернув изо всех сил. Магнар двинулся, чтобы помочь мне, но наши совместные усилия были тщетны. Мои ногти сломались, и я отшатнулся от острой боли, пронзившей мои руки.
— Блядь. — Я прошипел, глядя на дверь, прежде чем резко ударить ее ногой. Мое колено неприятно хрустнуло, и я стиснул зубы, оглядываясь на остальных.
— Что нам делать? — С тревогой спросила Кларисса, глядя на огромное сооружение.
— Один! — Магнар взревел. — Ты сказал, что мы попадем внутрь! Это какая-то шутка, чтобы подразнить нас?
Раздался грохочущий звук, и пещера задрожала от мощи обрушившейся на нас силы Одина. Дверь тяжело лязгнула и распахнулась, ведя в другой черный туннель за ней.
Я вздохнул с облегчением, врываясь в дверной проем, а Магнар шел впереди меня. Мы ускорили шаг, пока не перешли на бег. Мои легкие работали с трудом, а кожа стала скользкой от пота. Жар разлился по моим венам, и я наслаждался каждым его моментом, пока он распространялся по мне, как жидкий огонь.
Мы ворвались в пещеру, которая простиралась перед нами. Я запнулся, когда Магнар остановился, и мы уставились на невероятную гору сокровищ, которая лежала в самом ее центре.
Мой взгляд скользнул вниз, к основанию лестницы. И там, в той самой точке, куда упал мой взгляд, мой мир рухнул.
Монтана лежала рядом с Келли, они обе были безжизненны и так неподвижны, что это вызвало во мне волну ужаса, с которой у меня не хватило сил справиться.
— Нет. — Я отказывался поверить в случившееся, желая, что бы это было не реально. Но это не исчезало, оно смотрело на меня в ответ и взывало меня посмотреть этому в лицо.
Я чуть не скатился с лестницы, когда подбежал к ней: моему свету, моей вселенной, моему всему.
Я рухнул на колени и потянулся к пульсу Монтаны. Под моими пальцами не было ни одного удара. Ее глаза были закрыты, словно она спала, и я начал надеяться, просить, умолять, чтобы она все еще была в своей вампирской форме. Что это не ее смертное тело в моих объятиях в лапах настоящей смерти.
Я прижал ее к своей груди, ее конечности обмякли, как у куклы. Ее голова откинулась, и волосы рассыпались под ней, как водопад чернил.
Магнар взревел так громко, что задрожали стены. Но я не поверил. Я не хотел принимать это.
— Проснись, — потребовал я, встряхивая ее, а затем прижимаясь ухом к ее груди.
Бейся, черт возьми, бейся!
