снова, возвращаясь к жизни, а электричество наполнило мои вены и погнало кровь по ним впервые более чем за тысячу лет.
Мое тело ослабло, а мышцы напряглись от странного прилива, который прокатился по мне. Ветер стих, и в ушах зазвенела тишина.
Я поднялся на дрожащие ноги. Глубоко вдохнув воздух, мои легкие расширялись, грудь вздымалась. Мое сердце забилось быстрее в ответ, когда я сделал еще один глубокий вдох.
Я был жив. Человек. Больше не монстр.
Магнар остался стоять на коленях, и я заметил румянец на его щеках, и смертный блеск на его коже.
Я закрыл глаза, наслаждаясь трепетным биением своего сердца под ладонью, когда все, чего я когда-либо хотел, осуществилось. Пророчество сбылось. Мы заплатили свой долг. И никакая божественная сила или бессмертное существование никогда не могли сравниться с человеческим телом, в которое я был возвращен.
Я снова был самим собой: человеком, который жил в оболочке, застывший во времени, плененный проклятием, а теперь, что невероятно, был свободен.
Я
рухнул вперед на колени, когда проклятие бессмертия было сорвано с моего тела, и мое сердце затрепетало в груди. Я ослабил хватку на клинке, прижав ладони к земле и согнувшись пополам, и все человеческие ощущения нахлынули на меня.
Мои легкие автоматически вдохнули поглубже и снова выдохнули. Не потому, что мне захотелось это сделать. А потому, что мне это было нужно.
Мое сердце гулко забилось в груди. И еще раз.
Глубокий смех сорвался с моих губ, продолжая звучать, попадая в знакомый ритм, которого мне так не хватало, пока я был монстром.
Моя футболка была разорвана на груди, и мой взгляд остановился на плоти над сердцем. Мой смех усилился, когда я заметил чистую кожу там, где раньше была татуировка, связывающая меня с Валентиной.
Вокруг нас пронесся порыв прохладного ветра, и по моей коже побежали мурашки. Я провел языком по зубам и больше не обнаружил заостренных клыков зверя, готовых проткнуть плоть.
Я поднял глаза и обнаружил Эрика рядом со мной, его лицо озарилось самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел, когда он прижал руку к собственной груди, впервые за более чем тысячу лет почувствовав биение своего сердца. Я задавался вопросом, на что, черт возьми, было похоже так долго ждать этого: те несколько недель, что я провел в проклятии, уже заставили меня частично забыть это чувство. Для него оно было всего лишь отдаленным воспоминанием о сне, и почувствовать его снова спустя столько времени, должно быть, было более чем немного невероятно.
Я поднялся на ноги и оглядел поле боя, прищурившись, пока приспосабливался к изменению своего зрения. Мелкие детали окружающего мира снова были потеряны для меня, но я обнаружил, что не скучаю по ним. Я все еще мог видеть сияние заходящего солнца и мерцание первых звезд, встречающихся в неестественном небе над головой, и это было настолько прекрасно, насколько это было нужно.
— Они сделали это, — изумленно сказал Эрик. — Они действительно, черт возьми, сделали это!
Я, не веря своим глазам, уставилась на разницу в его чертах, когда на меня снова посмотрел человек. Его кожа была полна жизни, хотя и жаждала прикосновений солнца, а его улыбка полностью изменилась теперь, когда у него во рту не хватало клыков.
— Брат! — Джулиус взволнованно взревел, и я оглянулся как раз вовремя, чтобы он врезался в меня и повалил нас обоих обратно в грязь.
Я рассмеялся, яростно прижимаясь к нему, и наслаждаясь теплом своей кожи, поскольку впервые за несколько недель его кожа не обожгла меня. Он запечатлел влажный поцелуй на моем лбу, и я оттолкнул его, повалив на землю и снова поднявшись на ноги.
Я поднял свои мечи с земли и был удивлен, какими тяжелыми они казались в моей руке. У меня все еще были дары истребителей, но я явно привык к огромной силе, которую дало мне проклятие за время моего пребывания под его чарами.
Эрик обнимал своего брата и сестру, Кларисса плакала слезами облегчения и скорби по брату, который так и не почувствовал этой свободы.
Я повернулся обратно в сторону пещеры и побрел к ней, на ходу засовывая клинки за спину.
— Келли? — Я нетерпеливо позвал, удивляясь, почему она до сих пор не вернулась.
Проклятие было снято, и наша жизнь ждала нас впереди. Я намеревался поднять ее на руки и отнести прямо к алтарю, как только мы вернемся к какому-то подобию цивилизации.
Я быстрым шагом пересек поле боя, на ходу вытирая тыльной стороной руки кровь и грязь с лица.
Эрик выкрикнул имя Монтаны с таким же желанием, как и я, воссоединиться с ее сестрой, и побежал догонять меня.
Я обернулся, когда он приблизился, и его нога зацепилась за винтовку, брошенную на поле боя. Я поймал его за руку прежде, чем он успел упасть лицом на землю, и глубокий смех вырвался из моего горла, когда его губы приоткрылись от удивления.
— Клянусь богами, я не думаю, что мне приходилось так сильно концентрироваться на ходьбе за… ну, наверное, почти тринадцать сотен лет! — Он громко рассмеялся и хлопнул меня по спине в знак благодарности за то, что я спас его от падения.
Я не мог перестать улыбаться, приближаясь к пещере, ожидая, что Келли и Монтана выйдут оттуда в любой момент.
— Келли? — Я позвал снова, удивляясь, почему она до сих пор не появилась. Наверняка они так же отчаянно, как и мы, хотели жить дальше?
— Бунтарка? — Эрик закричал, и его голос эхом отразился от темного пространства под горой.
Ответа не последовало, и я нахмурился, собираясь переступить порог пещеры, но глубокая сила резонировала в воздухе, и я обнаружил, что не могу переступить через нее.
Эрик тоже попытался, и улыбка сползла с моего лица, поскольку ему тоже было отказано в доступе на гору богов.
— Где они? — Спросила Кларисса, когда остальные подошли ближе позади нас.
Я стиснул зубы и попытался снова силой проникнуть в пещеру, но воздух был подобен извивающемуся живому существу и не давал мне пройти.
В небесах раздался раскат грома, и звук его был таким громким, что я вздрогнул, и гора содрогнулась в ответ. Я обернулся, чтобы посмотреть, что послужило причиной этого, и небо над нами расступилось, пропуская самые яркие лучи света, которые не исходили ни от солнца, ни от луны.
Один выпрыгнул из расщелины в небе и приземлился с оглушительным грохотом в центре поля боя.
Я вытащил
