зная, что она будет у него на ужине! И я заставляла себя не думать о том, что она может незаметно залезть к нему под столом в штаны и прикасаться к… А-а-а-а! Меня пожирала ревность! Ведь они спали вместе. Он был в ней, целовал ее, обнимал. Это было мучительно больно и разрушало мое ощущение счастья с ним. Я бы всех его бывших отправила на южный полюс кормить пингвинчиков! Или белых медведей. Знаю, такие чувства говорят о моей неуверенности в себе.
Я всегда считала, что ревность – это заранее проигранная битва. Как только ты себя с кем-то сравниваешь, тебе уже не победить. И до Макса я никого и не ревновала. А тут я перестала себя контролировать и превратилась в истеричную собственницу. И мне это не нравилось!
Макс сказал, что приедет ко мне ночью. Но его все не было. Видимо, ужин с Кариной затянулся. А может между ними снова промелькнула искра и они… Кира, напиши ему или позвони сама! Ну уж нет, я не стану за ним бегать и писать первой. Вместо этого я сидела на кровати, пыталась дочитать Фэнни Флэгг, но мне приходилось снова и снова перечитывать одну и ту же страницу, так как я не могла сосредоточиться на написанном. Я все время отвлекалась на телефон. Но он молчал.
А потом мне пришло сообщение от того же контакта, который написал мне о споре:
“Сегодня я ночую у Макса, если ты мне не веришь, спроси у него сама. Сейчас мы с его сестрой смотрим наш любимый фильм. Продолжай и дальше вешаться ему на шею. Карина”.
Следом пришла фотография, на которой сидел Макс, рядом с ним красивая девушка, видимо, его сестра. Меня парализовало от боли. Я так и сидела со слезами на глазах, перечитывая это сообщение и рассматривая, анализируя фотографию. Она не сидела рядом с ним. Между ними была сестра. Это фото ни о чем серьезном не говорило. Плюс, Макс явно не видел, что его снимают. Я отчаянно хваталась за любые доводы в пользу его чувств ко мне.
Когда пришло сообщение от Макса, что он приедет, я вместо того, чтобы обрадоваться и расслабиться, вела себя, как обиженный ребенок. Но он обладал удивительным качеством – обнимать меня так, шептать слова нежности так, что мое сердце забывало обо всех переживаниях и вновь начинало ему верить, трепеща от волн нежности и желания касаться его. Дай мне волю, я бы набросилась на него и съела бы. Попробовав каждый кусочек его восхитительного тела. Я бы даже в первую ночь сделала бы ему минет, мне кажется – так сильно я жаждала быть с ним во всех смыслах этого слова. Но не сделала бы только по одной причине, чтобы он не надумал, что я это делала кому-то еще.
Я не спросила о Карине. Глупо? Да! Но не смогла выдавить это из себя. Когда он был рядом, я чувствовала, что между нами все по-настоящему и не хотела отравлять эти моменты. А еще он замерз, пока ехал ко мне, и я заставила его снять носки и начала отогревать его закоченевшие ноги. Это выходило так естественно, что меня даже злило, что он смущался. Я хотела его обогреть, исцелить ото всех проблем и просто быть рядом. Стать для него особенной, нужной, чтобы он не захотел видеть рядом кого-то другого.
Когда он уехал, я провалилась в сон. И, несмотря на такое теплое завершение дня, мне снились ужасные кошмары. Я видела, как Макс в бассейне целовал сначала Карину, прижимая к бортику, потом Вэл, и они втроем ушли в вип-комнату. А я стояла в своей белой футболке и рыдала навзрыд. Я проснулась со слезами и долго еще отходила от этого сна.
“Доброе утро, Рапунцель” от Макса разбавило мое отвратительное утро. Мы договорились провести день вместе. Он заехал за мной днем, мы сначала выгуляли бешеную Герду, а потом Макс устроил мне экскурсию по городу. Я, конечно же, была за рулем. Мы ездили по городу, бродили по набережной и болтали о всякой ерунде, держась за руки и бесконечно целуясь.
В Кокосе мы наткнулись на Карину и ее свиту. Было удивительно не то, что она к нам не подошла и сделала вид, что не видит нас, а то, как она выглядела. Она покрасила свои темно-каштановые волосы в синий цвет и хохотала на все кафе, привлекая к себе внимание посетителей. Мы с Максом взяли какао с собой и уехали подальше от ее странностей. Я все же спросила о ее ночевке, на что он мне ответил, что Карине стало плохо, и родители предложили ей остаться, а утром она уехала до того, как он проснулся. Я верила ему. Мне хотелось тут же выложить все про Рому, но что-то мне подсказывало, что лучше пока не заводить о нем разговор. Я боялась даже произнести его имя вслух, не зная, какую реакцию ждать от Макса и даст ли он мне договорить спокойно. В итоге я, требуя от своего парня быть абсолютно честной со мной, скрывала такую важную правду.
Мы целовались в машине и между нами была такая химия, что я не представляла, как Макс выдержит это воздержание. Да и я сама. Но в голове все равно маячил пунктик, а будет ли он со мной, добившись своего. И секс, как раз, и был такой проверкой. Я сама себя изводила мыслями, как вести себя дальше. Выждать этот месяц и переспать, а там будь, что будет. Или лучше сейчас, чтобы потом не было еще больнее, если он все же играл со мной.
– Макс, а как ты выдержишь месяц без секса? – Я не удержалась и, глотая буквы, спросила прямо, убавив музыку в машине.
– Буду дрочить! – Он всегда называл вещи своими именами, чем смущал меня еще больше. – У тебя есть другие предложения?
– Нет, просто я думаю, если тебе все же нужен секс на один раз…
– А если на много раз? – Этот наглец издевался надо мной, не дав договорить.
– Макс, я серьезно. Если ты дуришь мне голову и просто хочешь пополнить список своих побед, то скажи мне об этом прямо, мы переспим и все, – я выпалила, как на духу, что думаю.
– Рапунцель, ты меня ставишь перед сложным выбором! Переспать сразу, немного соврав, или сказать правду, но ждать месяц, – я не понимала, в чем он шутит, а в чем нет. – Кира. Мне
