ночевать у тебя, так ты не против, а потом как будто ничего и не было, – Карина решила в очередной раз столкнуть меня лбом с Рапунцель?!
– А ничего и не было! Что ты несешь? Ты озверИна с утра курнула или что? – Кира повернулась ко мне, оценивая мою реакцию. Но мне не в чем было сознаваться на этот раз, хотя со стороны все выглядело именно так!
– ХуИна, а не озверИна! – Она огрызнулась и уткнулась в свой телефон.
– Херовый хуИна оказался, – Артур присвистнул. – Ладно, к Карине сегодня не подходим, а то покусает. Кира, давай зароем топор спора. Моргнули – и не было его. Не было! Мир, дружба, жвачка, идет? Готов искупить свою вину, че там, собак покормить надо, чтобы ты успокоилась? Полы мыть не буду, сразу говорю.
– Я подумаю, – Рапунцель смягчила свой голос и повернулась к Демьяну. – А тебе есть, что сказать? Или так и будешь сидеть молчать?
– А что я должен тебе сказать? —Ответил ей Дема.
– Ничего, если нечего, – мне не нравилось, что Кира столько внимания уделяет моему другу, которому она продолжала нравиться, я это четко видел.
– А если есть что, да смысла нет?
– Тогда продолжай дальше делать вид, что ты один тут в белом пальто сидишь. Вы все замарались. Макс признался. Артур, как мог, извинился. А ты обиженного из себя строишь. Ну и строй дальше, – Кира взмахнула своей гривой и тут же встала, увидев учителя. Все медленно последовали ее примеру.
После урока я окликнул Демьяна, позвав его на разговор. Мы вышли в коридор и устроились на свободном подоконнике. Желающих нарушить наш покой не было.
– Ну и? – Мой лучший друг с ненавистью уставился на меня.
– Я с Кирой, – я весь урок подбирал правильные слова, чтобы замять конфликт между нами, но, как только мы начали говорить, забыл о них.
– Я заметил, и?
– У нас есть два варианта: ты не лезешь к нам – и мы продолжаем оставаться братьями. Или… А нет других вариантов.
– Есть. Ты уже победил, потешил свое эго. Скажи мне, ведь она тебе и не нужна, это лишь бы всем показать, кто здесь самый крутой? И ты ее кинешь, как и всех других своих девок.
– Кира не девка, и ты это знаешь.
– Знаю. Вот и отпусти ее сейчас, а не когда она в тебя влюбится окончательно, – он цедил слова, а я осознал, что мой друг реально хотел быть с ней также, как и я.
– Нет, – разговор давался мне хуже, чем я представлял.
– Вот и поговорили, – Демьян попытался встать с подоконника, но я его остановил.
– Ты будешь продолжать добиваться ее, зная, что она со мной? Она моя девушка. И я не подпущу тебя к ней, если это так.
– А она не твоя собственность. И она сама от тебя сбежит, когда поймет, что ты привяжешь ее к своей ноге. Шаг влево, шаг вправо, расстрел.
– К члену.
– Что?
– Не к ноге привяжу, – перемирие пронеслось мимо нас с отчаянной скоростью.
– Макс, а тебе кроме секса что-то интересно? – Демьян осел опять на подоконник, требуя от меня честности.
– Ты даже не представляешь, насколько, брат. Я не планировал этого. Но я не могу выкинуть ее из башки, я ее всю хочу, понимаешь? Дело вообще не в сексе, – мы впервые разговаривали о девушках без обычных своих подколов, а на каком-то неведомом мне языке правды.
– Еще как понимаю, – он шумно выдохнул.
– Демьян, если бы это была любая другая девушка, я бы не встал на твоем пути. Но это не тот случай, – я подал ему руку, надеясь, что он ее пожмет в знак того, что он все понял.
– Понимаю, – он ответил на мое рукопожатие и ушел, оставив меня одного.
Что ж, это уже было лучше, чем совсем ничего. В течение этого и последующих дней между нами понемногу стали стираться острые грани. И казалось, что худшие времена остались позади.
19.2
Кира
Меня переполняла энергия вселенского счастья, я чувствовала себя так легко и спокойно, что хотела множить это состояние и для всего остального мира. С утра я одаривала нежностью и заботой родителей, звонила брату и зазывала его в гости в этот чудесный город, в школе было все ровно, с Максом у нас начался самый романтический период наших отношений. Позади остались итальянские страсти с американскими горками эмоций. Мы переписывались и созванивались с утра до вечера, буквально не расставались – он забирал меня с танцев, приходил домой на уроки к маме. Даже папа как будто понемногу к нему потеплел.
Мама, кстати, стала работать в нашей школе педагогом музыки и организовала в паре с театральной студией творческий конкурс “Листопад талантов”. Я тоже решила участвовать в нем с танцевальным номером. Макс отказался играть на гитаре, как бы я его не убеждала дать миру возможность узнать о его таланте. Он говорил, что отец против. И что его музыка будет звучать только для нас. И все же этот момент вызывал у нас массу споров. И неизменно они заканчивались поцелуями, которые вот-вот грозили нарушить нашу добровольную аскезу по сексу. Что—то мне подсказывало, что я первая же и не выдержу до конца срока, так бушевали во мне гормоны страсти. Меня преследовали эротические сны, а в жизни даже самое невинное объятие моего парня действовало на меня, как эликсир возбуждения. Я хотела Макса. Отчаянно хотела так, что при виде моего сексуального парня у меня перехватывало дыхание, а соски моментально становились радарами, которые смотрели только в его сторону. Хорошо, что под моей одеждой это было не так сильно заметно. Я замечала все эти изменения с интересом и удивлением, потому что мое тело никогда так не реагировало ни на одного парня.
Карина со своими синими волосами хоть и продолжала меня ненавидеть и делать мелкие пакости, от Макса она отстала. Он по-прежнему, как коршун, охранял меня от любых намеков на излишнее общение с Демьяном и Артуром, хоть и помирился с ними. Мы считали дни до окончания воздержания и нашего первого секса, причем если с Ромой я видела эту сцену в мельчайших деталях, с лепестками роз, романтическими признаниями и прочей мишурой, то здесь я просто хотела, чтобы с меня наконец—то сдернули трусы и овладели мной все равно где. Я согласна была даже на машину. Скажи мне об этом пару месяцев назад, я бы расхохоталась. Максовское предсказание сбывалось. Я, как и другие его обожательницы, готова была бежать за
