фигура, покрытая шрамами, будто карта былых сражений, внушала благоговейный трепет даже бывалым воинам.
Три зимы назад сам вождь Крушак Костолом привёл сюда своего сына.
— Мой сын — такой же орк, как и вы все. Своё место среди нас он завоюет в бою… или падёт, пытаясь это сделать, — заявил тогда вождь, и в глазах собравшихся воинов вспыхнуло одобрение.
И вот теперь настал час испытаний.
Юный Вул'дан вышел на песчаную площадку, его зеленоватая кожа блестела под палящим солнцем. Он был строен, как клинок, ещё не познавший вкуса крови, но в его глазах горел огонь, достойный настоящего сына племени.
Зул'тан медленно обвёл взглядом трибуны, где сидели старейшины и ветераны — сегодня был день, когда орки оценивали, чего добились их отпрыски.
— Тор'вакс Пламенный Гнев, твой черёд! — прокричал Зул'тан.
— С радостью! — оскалился в ответ матёрый воин, только что вернувшийся из кровавого набега. Его доспехи всё ещё хранили следы недавней резни, а в глазах плескалась неукротимая ярость.
— Готовы? Начали!
Зул'тан отступил, оставляя двух бойцов лицом к лицу. Он прекрасно понимал: у юнца не было ни единого шанса против закалённого в боях Тор'вакса. Но суть этого испытания заключалась не в победе.
Это был урок смирения.
Урок, который должен был напомнить Вул'дану, что зазнайство — удел слабых. Что всегда найдётся тот, кто сильнее, быстрее, смертоноснее. И что настоящий орк сначала думает головой, а уже потом пускает в ход мышцы.
Ведь они — не жалкие людишки, дрожащие за свои жалкие жизни.
Они — великие орки. И их сила — не только в мускулах, но и в мудрости, переданной через поколения в песнях шаманов и в рубцах на теле их народа.
Арена замерла в ожидании первого удара. Ветер стих, будто затаив дыхание. Даже солнце, казалось, приостановило свой неспешный путь по небосводу, чтобы не пропустить это зрелище.
И тогда Тор'вакс сделал первый шаг... Однако юный Вул'дан отнюдь не был простодушным глупцом. С детства он проявлял необычайную пытливость ума, ненасытную жажду знаний и, что важнее всего, мудрость внимать советам тех, кто соглашался делиться с ним опытом. Будь то седобородый шаман, ковавший заклинания в дымном святилище, или покрытый сажей кузнец, выбивающий ритм молота по раскалённому металлу, или даже древний резчик, чьи руки превращали камень в летопись племени — каждый находил в юном орке внимательного ученика. Сегодня настал час доказать, что годы впитывания мудрости не прошли даром.
Присутствие отца среди почтенных старейшин не сковывало его движений — напротив, оно наполняло душу особым воодушевлением. Юный «наследник» прекрасно осознавал боевое превосходство Тор'вакса, но знал и другое: за два года отсутствия в племени, проведённых в бесконечных набегах, воин мог не ведать о его даре, что возрос до уровня ранга ученика. Вул'дан был не просто воином — он был рождён магом, явлением столь редким среди орков, что подобные рождались раз в несколько поколений.
Ещё в час его рождения древний Улгурис Говорящий с Ветрами провозгласил: «Сей отрок станет величайшим повелителем водной стихии». Пусть «величайшим» он вряд ли станет — в магии орки уступали даже приземистым гномам — но лучшим среди сородичей ему было суждено быть. Так он думал, и этого он собирался добиться.
Секира Тор'вакса, его излюбленное оружие, с свистом рассекла воздух, но встречи с плотью не произошло.
«Glacies Acus», — произнёс Вул'дан в последний миг, и водяная стрела, рождённая из фляги у его пояса, точным ударом отклонила смертоносное лезвие. Последовал удар молота в грудь противника, однако он прошёл вхолостую — опытный воин успел увернуться. Что ничуть не расстроило водника.
Вместо гнева в глазах Тор'вакса вспыхнуло неожиданное одобрение — он явно радовался, что среди соплеменников растёт столь необычный воин-маг. С новым энтузиазмом он возобновил атаку.
Двадцать минут яростного поединка оставили на обоих бойцах следы усталости, но ни один не опустился на колени. Когда старейшины остановили схватку, седовласый мудрец, чьи волосы белели чище зимнего снега, хрипло спросил:
— Ты первый за многие зимы, кто выстоял против натиска могучего Тор'вакса. Какой урок ты извлёк из этого боя?
— Силой я не превзошёл его, — честно ответил Вул'дан, — магия стала моим союзником. Я благодарен великому воину за бесценный опыт и за мысли, что помогут мне стать сильнее.
— Слова, достойные твоего отца, — кивнул старейшина.
Вул'дан сделал шаг вперёд, его мощная грудь вздымалась от волнения. — Это... не то, что мне нужно. — Он тщательно подбирал слова, чувствуя, как десятки пар глаз впиваются в него. — Книги, которые мне дают, — всего лишь капли в океане знаний. Без истинного наставника я словно слепой щенок, тыкающийся носом в темноте.
Он поднял голову выше, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что когда-то заставил Улгуриса назвать его «повелителем вод».
— Я хочу стать орком, чьё имя шаманы будут вырезать в священных камнях. Чтобы наш народ гордился не только силой наших кулаков, но и силой нашего разума!
Тишина на арене стала такой густой, что казалось, её можно разрезать топором.
— Людские маги растут в могуществе с каждым днём, а мы... — его голос дрогнул, но не от страха, а от ярости, — мы топчемся на месте, словно стадо баранов, довольных тем, что у нас уже есть!
Глаза старейшины вспыхнули, как угли в пепле.
— Не поймите меня неправильно! — Вул'дан ударил себя в грудь, с вызовом смотря в глаза старшин и отца. — Я буду чтить традиции, пока моё сердце бьётся в груди! Но я отказываюсь верить, что мы должны плестись в хвосте прогресса, подбирая крохи с чужого стола!
Вождь Крушак Костелом уже начал подниматься, его лицо исказила ярость. Как СМЕЕТ этот мальчишка?! Наказать! Растоптать!
Но, прежде чем он успел изрыгнуть гнев, Дар'гхун Чёрное Проклятье, шаман самого короля, поднял руку. Его костлявые пальцы, покрытые ритуальными шрамами, замерли в воздухе — и этого жеста хватило, чтобы заставить всех замолчать.
— Ночной Прилив прав. — Его голос звучал как скрип древних ветвей. — Мы закостенели. Наши редкие маги десятилетиями не поднимаются выше уровня адептов. А мир... — он окинул всех тяжёлым взглядом, — мир уже давно ушёл вперёд.
Тишина стала ещё глубже. В ней явственно слышалось, как трещат устои старого мира. И рождается что-то новое.
— Я, Дар'гхун Чёрное Проклятье, — раздался голос, подобный скрипу древних камней, перетираемых ветрами времени, — дарую тебе право переступить границы родных земель.
