половина дня.
Портной, сухопарый старик с очками на кончике носа, сначала скептически оглядел моих оборванцев, но при виде золотых монет его глаза загорелись профессиональным азартом.
— Шерсть с шёлком, господин маг? Или, может, хлопок с подкладкой из...
— Лучшее, что у вас есть, — отрезал я. После наблюдал с улыбкой, как спустя четыре часа Рома неловко вертится перед зеркалом, а Пугало пытается стряхнуть с рукава несуществующую пыль.
Банк встретил нас прохладной тишиной и безупречными улыбками клерков.
Я продемонстрировал магию — без кольца, как того требовали правила, — и этого хватило, чтобы двери кабинетов распахнулись сами собой.
— Какая честь, господин маг! Чем можем служить? — по одной его улыбке я понял — кошельку конец.
Четыре золотых. Целых четыре, мать его, монеты.
Именно столько стоило оформление всех бумаг.
"Четыре золотых..." — мысленно скрипя зубами, я отсчитывал монеты.
Деньги, которые мне выдали совсем для других целей. Деньги, которые я так и не потратил по назначению. Ох, придётся, похоже, мне сдаваться с повинной.
«Вы уже придумали название, господин Кайлос?» — спросил всё так же улыбающейся клерк. С привычным для меня именем Абрам.
«И здесь они», — подумал я, обречённо вздыхая.
Название. Это оказалось сложнее, чем я полагал. Манна-бургер? — пробормотал я, но сразу же поморщился. Нет, это отдаёт дешёвой таверной. Котёл на ножках? — ещё хуже. Звучало, как лавка алхимика-неудачника. Шаурмагия? — забавно, но несерьёзно. Кстати, здесь её не продают, но будут, я буду. Хе-хе. Пирожковая от Кайлоса? — слишком уж... Я великий маг, а не булочник! Надеюсь.
В конце концов, я махнул рукой.
— Пусть будет «Не лопни, Маг», — сказал я клерку, который еле сдержал улыбку.
— Оригинально, господин маг. Очень... запоминается, — он вежливо кашлянул, заполняя бумаги.
Я вздохнул, вставая и покидая финансовое учреждение. Праздник в городе закончился. А я так и не сделал того, ради чего мне дали эти деньги. М-да уж... Но бизнес — это тоже магия. Только немного другого рода. А за денюшку придётся отплатить. Хотя, с другой стороны, я сделаю для города куда лучше, чем телеги с сыром и вином. Я избавлю их от коррумпированных магов.
Распрощавшись с компанией, я на прощание пообещал в скором времени положить деньги на счёт. Они же каждую неделю будут составлять отчёт о том, куда и сколько потратили. За это станет отвечает Алатея. Она более дружна с цифрами.
Так, с этим покончено. Теперь мне надо дождаться ночи и заглянуть в один домик на улице Цветов.
***
Немногим ранее.
Отряд, прежде чем отправиться на поиски артефакта и его носителя в Буреград, решил, что неплохо было бы зайти на постоялый двор да промочить горло, заодно купить лошадей. Там они встретили пару магов, но те оказались весьма дружелюбны. Причём они сами настояли на том, чтобы оплатить им выпивку. Пьянка продолжалась всю ночь. Только ближе к утру члены отряда Морвенс начали догадываться, что дело тут нечисто. И как только Фойрус это понял, он опрокинул стол со всем содержимым прямо на Ридикуса.
Тишину постоялого двора «Усталый путник» тут же разорвал грозный и недовольный рык Торгуса.
— Ты зашёл слишком далеко, Фойрус! Пять полных кувшинов вина вдребезги! Такого я точно тебе не прощу! — голос Громовержца прогремел, как предгрозовой гул.
Рыжий маг лишь усмехнулся, и его волосы вспыхнули ярче, будто в них влили жидкое пламя.
— Слишком ты меня утомил. Чую, пора бы проверить, кто из нас сильнее. Да и твоему замку нужен смотритель получше, чем ты, Громовержец.
— Ух ты, неужели дошло, с кем пил. Ты не маг огня, ты маг-тугодум, — хохот Тора заставил дрожать стены.
Ридикус не стал ни с кем болтать. Его ладонь рванулась вперёд, и стена огня обрушилась на противников, выжигая воздух дотла.
Но Вальдемарс лишь провёл посохом по полу — и из ниоткуда хлынул водяной вал, шипящий и яростный, гася пламя в мгновение ока.
Посетители, коих было больше сотни, в панике выбегали на улицу.
Кадмос притопнул — и пол под Торгусом вздыбился, каменные щупальца впились в его ноги.
— Ты не знаешь, с кем связался, мальчишка! — проревел магистр молний. Возведя барьер, защищая ноги, а вместе с тем вскинул руки, и небо ответило ему ударом грома, проламывая крышу, превращая Кадмоса в горстку пепла.
Люпис растворился в воздухе, оставив после себя лишь мерцающий след. Он появился за спиной Ридикуса, ослепительная вспышка света ударила прямо в глаза.
Но архимаг огня лишь усмехнулся.
— Глупец. Я видел солнце ближе, чем ты когда-либо стоял к победе над Огнебровым!
Его кулак, обёрнутый пламенем, врезался в капюшон — и Люпис с прожжённым лицом отлетел, разбивая собой столы.
Игнатис выстрелил молнией — но Торгус поймал её голой рукой и разорвал пополам, как гнилую верёвку.
— Ты играешь с истинным повелителем грозы, сопляк.
Небо, виднеющееся сквозь провал в крыше таверны, почернело.
Фойрус, подготовив заклинание, бросился вперёд, его тело превратилось в живой факел. Вот только своей целью он выбрал Ридикуса, а тот встретил его огненным копьём — два потока пламени столкнулись, и взрыв разнёс половину «Усталого путника» и самого Фойруса.
Торгус вскинул руки — и сотня молний пронзила помещение, выжигая Игнатиса и всё, чего касались на своём пути.
Когда дым рассеялся, из всей мебели уцелел только один стол да пара стульев. На нём стояли два наполовину наполненных кубка.
— Как насчёт по одной? — хрипло спросил Ридикус.
— С удовольствием, — довольно прокряхтел Тор. И руины бывшей таверны содрогнулись от их смеха.
Утром путники, проходившие мимо, мечтавшие о ночлеге три недели, лишь качали головами, глядя на обугленные останки «Усталого путника».
«Опять маги...» — спросил купец у собравшихся.
Но никто не решался сказать это громко. Ведь где-то рядом ещё тлели угли. И в воздухе пахло грозой.
Глава 12
Интерлюдия.
Ева.
Пустыня «Эль-Миракле».
Где-то на её западной окраине, там, где раскалённые ветра гонят по барханам алые волны песка, стоит «Огнебор»
