я слишком стар, я буду вам в тягость, – твердил старик.
Гарри с всегдашним своим тактом уверил Карла Ивановича, что он будет не только полезен, но даже прямо необходим ему, самому Гарри, что ему нужен личный секретарь, а в Америке огромная библиотека в полном беспорядке.
Карл Иванович со слезами на глазах согласился, и у Гарри с этого дня стало одним верным человеком больше.
Вот уже три дня, как пароход отошел из Гамбурга.
Спешные сборы, ликвидация дел, расчеты поглотили последние дни перед отъездом. Теперь все хлопоты и заботы отошли в область прошедшего, и друзья вздохнули наконец свободно.
– Слава богу, кончено; теперь долго не заманите меня в Европу! – говорит Гарри. – По мне, уж лучше иметь дело с команчами или хищными зверями, чем с прекрасными женщинами, которые спускаются по лучу месяца и кусаются, как гадюки. Достаточно с меня всякой чертовщины!
– Кстати, Гарри, мы до сих пор ничего не знаем, о чем сообщил тебе граф Карло, – сказал доктор.
– Да, да, за тобой рассказ, – подхватил Джемс.
– Извольте, если это вас еще интересует, – согласился Гарри.
Закурили новые сигары, уселись поудобнее и приготовились слушать.
– И время-то самое подходящее: закат солнца, – сказал Джемс.
– Вы, конечно, поймете мое удивление, – так начал Гарри, – когда монах, которого я принял за бедного просителя, оказался графом Карло, а следовательно, и настоящим владельцем «моего» замка.
С первых же слов он уверил меня, что никаких прав на замок более не имеет и не желает иметь, что он давным-давно отказался от всякой собственности и посвятил свою жизнь посту и молитве. Что страшный грех тяготил его душу и он надеялся вдали от света замолить и забыть его. Он дал обет больше не покидать своей кельи.
Вдруг до него дошли слухи о здешних событиях, то есть о моем приезде в замок и о появлении в окрестности загадочной смертности.
Известие это поразило его как громом!
Ведь он-то знал, что это за болезнь, откуда она, это и был его грех. По его слабости когда-то близкие ему женщины – мать и невеста – не были уничтожены, сделавшись вампирами. И вот теперь они губили окрестное население, выпивая его кровь.
Он знал также, что с годами их вампирическая сила увеличилась, и бороться с ними людям непосвященным очень трудно.
Сердце и разум сказали ему, что он обязан нарушить свою клятву не посещать мир и идти вновь в замок в Карпатских горах; несмотря на весь ужас и тяжесть его положения, он должен хоть и поздно, но исполнить свой долг.
Он спросил совета у своего духовника, очень ученого и старого прелата, который давно знал всю печальную историю Карло. Прелат[117] одобрил решение графа, дал ему священных облаток[118], без которых человек бессилен против нечистой силы, и предупредил, что по старым книгам ему известно существование «не мертвого» в горах Карпат как очень сильного и хитрого и гибель которого зависит от мужественной женщины, но что время гибели еще не настало.
Относительно женщин, как более слабых, граф Карло предложил мне борьбу под его наблюдением и помощью.
Это, как вы знаете, не удалось. Мятеж вспыхнул скорее, чем мы рассчитывали.
Видя подобную случайность, граф решился остаться один и силою заговора вернуть женщин в положение спящих, ограничив их подвижность стенами замка.
В замке же без моего разрешения никто жить не может и не будет.
Вы уже знаете, что через комиссионную контору все имущество замка, мною приобретенное, распродано, осталось только то, что до меня находилось в нем.
Теперь разрешение некоторых вопросов, относящихся собственно к вампирам и оставшихся для нас загадками.
Граф Карло в тяжелые минуты своей жизни вел записки, а теперь отдал их в мое распоряжение.
Они довольно обширны, но читать их все нет надобности. Многое нам уже известно, многое не подлежит общему оглашению, те же отрывки, которые могут представить для вас интерес, я позволю себе прочесть.
Гарри принес толстую тетрадь и начал, перелистывая ее, рассказывать:
– Выводы Джемми в большинстве случаев верны, – сказал он. – Причиною и началом всех несчастий был старый граф Дракула, ухитрившийся сам себя привезти в гробу из Америки под видом старого слуги. С его приездом началась первая загадочная эпидемия, во время которой и погибла мать Карло, молодая графиня Мария Дракула.
Она – это вампир с золотыми волосами и ненюфарами. Отец Карло знал тайну ее смерти, но от безмерной любви не решался воткнуть ей в сердце осиновый кол.
Охраняя себя и других, они со старым Петро и домашним доктором уложили ее в новый склеп и крепко заговорили. Затем граф Фредерик решил отказаться от света и караулить дорогую и страшную покойницу. Он молился день и ночь, надеясь вымолить ей прощение и спокойную смерть.
Оберегая память жены, граф запретил сыну своему Карло возвращаться в замок, а с Петро и доктора взял страшную клятву ничего не говорить ему о причине смерти матери, а также и о последствиях этой смерти.
Этим распоряжением граф Фредерик сделал страшную ошибку. Он не рассчитал того, что Карло может захотеть вернуться на родину, и связал клятвою двух человек, способных предупредить его об опасности.
Как думал распорядиться граф Фредерик перед своей смертью – неизвестно. Он умер, не успев написать завещания.
Старый Петро похоронил графа в заранее приготовленном гробу, рядом с графиней, и проделал опять все, что требовалось для заклятия.
Затем он, по обету, пошел в Рим к папе за святыми облатками и по дороге зашел в Венецию отдать отчет новому владельцу замка.
Решение графа Карло вернуться в родовой замок привело Петро в страшный ужас, и в то же время он не смел нарушить клятвы.
Упросив Карло ждать полгода, он бросился в Рим, ища там спасения и разрешения клятвенных уз.
Старый доктор, желая спасти сына своего друга, нарушил свою клятву, но это стоило ему временного помешательства, а главное, Карло ему не поверил. Тем более что ученый друг Альф, перед знаниями и умом которого преклонялся Карло, отверг и высмеял существование вампиров. И доказал ненормальность старика.
К несчастью, граф не дождался возвращения старого Петро и переехал в замок, привезя туда и невесту Риту.
Вначале все шло хорошо.
Новый склеп не был открыт, а старый Дракула спокойно лежал в своем каменном гробу.
«Потом все пошло прахом, – начал читать Гарри, – Рита начала хворать, хандрить; она бледнела, худела не по дням, а по часам, в то же время была ко мне нежна и как-то застенчиво ласкова.
