самообладание, но поскольку я уже позвонила Хуаните из ванной в отеле, прежде чем мы с Коннором вернулись в студию, и сказала ей щелкнуть красным выключателем на стене в моем кабинете, который расплавит все жесткие диски на моих компьютерах и сожжет каждую печатную плату на любом другом электронном оборудовании, которое у меня есть, я сижу довольная.
Надеюсь, остальная часть дома не расплавилась вместе с компьютерами, но я все равно так и не закончила отделку.
Я говорю: — Знаете, вам не обязательно так ходить.
— Прошу прощения?
— С лицом, похожим на сто миль разбитой дороги. Теперь есть лазеры, которые могут убрать шрамы от угревой сыпи. Не нужно быть похожим на Томми Ли Джонса. Я имею в виду, что вы симпатичный парень. Процедура, наверное, даже не такая уж дорогая. Тысяча, может, две? Вы были бы как Брэд Питт.
— Хотя он немного придурок, не так ли?
Теперь я улыбаюсь.
— Точно. Понятия не имею, почему он променял Дженнифер Энистон на эту психопатку Анджелину Джоли.
Лохматый пожимает плечами.
— Наверное, Анджелина лучше в постели.
— Ну, да, но можно же просто получать удовольствие от секса. Для этого не обязательно жениться.
После минутного молчания, в течение которого мы просто смотрим друг на друга, Лохматый решает перейти к делу.
— Есть вещи, о которых мы не знаем. Мы бы хотели, чтобы вы заполнили пробелы.
Я скорчиваю гримасу.
— Ой-ой. Королевское «мы». Теперь у меня проблемы.
— Например, когда вы впервые обнаружили, что Сёрен Киллгаард — ваш брат?
Бац! — мое сердце ударяется о грудную клетку. Дружелюбный полосатый кот только что выпустил когти.
Отдышавшись, я говорю: — Он не мой брат.
Лохматый открывает папку одним пальцем, лениво приподнимает страницу, чтобы что-то прочитать.
— Сводный брат. Я признаю свою ошибку. — Он закрывает папку, складывает руки на коленях и снова переводит свой золотистый взгляд на мое лицо. — Несчастный плод недолгого романа вашего отца с норвежской студенткой.
Я сглатываю. Ощущение такое, будто кто-то засунул мне в горло пригоршню гравия.
— Голландской, — шепчу я. — Студентка была из Голландии.
Мы смотрим друг на друга. Он больше не выглядит таким дружелюбным.
— Авиакатастрофа, в которой погибли ваши родители.
Зная, что сейчас произойдет, я закрываю глаза.
— Судебно-медицинская экспертиза установила, что причиной аварии стало вмешательство в бортовую навигационную систему самолета. Кто-то взломал развлекательный интерфейс в полете, и оттуда…
Он щелкает пальцами. Пуф!
— Но вы уже знали это, не так ли?
Я открываю глаза и свирепо смотрю на Лохматого.
— Срочная новость: ненавижу риторические вопросы. Отвалите.
— У вас были доказательства того, что ваш сводный брат стал причиной авиакатастрофы, в которой погибли двести тридцать пять человек, включая ваших собственных родителей, и вы ничего не сделали с этой информацией.
— Неверно. Я рассказала об этом полиции. Они подумали, что я сошла с ума. На момент происшествия ему было тринадцать.
— И, судя по всему, он уже являлся социопатом.
— Судя по всему? По чему это? ФБР даже не знало о его существовании еще несколько дней назад.
— Мы не ФБР.
Верно. АНБ — это агентство, которое прослушивает всю планету. Электронная почта, посты в Facebook, мгновенные сообщения, телефонные звонки — они записывают всё это в сотрудничестве с каждым крупным поставщиком технологий и обрабатывают данные со скоростью семьдесят квадриллионов бит в секунду. Обычному домашнему компьютеру потребовалось бы двадцать две тысячи лет, чтобы сделать то, что их суперкомпьютер в штаб-квартире в Мэриленде может сделать в мгновение ока.
Они — старшие братья Большого Брата.
Я больше не могу сидеть, поэтому вскакиваю на ноги, начинаю расхаживать по комнате и грызть заусенец на большом пальце. Лохматого не беспокоит моя внезапная потребность походить. Он просто наблюдает за мной, отслеживая каждое мое движение своими хитрыми кошачьими глазами.
— Когда я его знала…
— В Массачусетском технологическом институте.
— Да! Заткнитесь уже, я хочу выговориться! На чем я остановилась? Ах да. Когда я его знала, Сёрен всегда присваивал себе чужие заслуги. Всякий раз, когда где-то в мире что-то ломалось — американские горки сошли с рельсов в парижском парке развлечений, прорвало водопроводную трубу и затопило тоннель метро в Амстердаме, случались авиакатастрофы, сходили с рельсов поезда, взрывы из-за террористов, — он утверждал, что это его рук дело. Если бы он мог придумать, как присвоить себе заслугу за то, что он вернулся в прошлое и застрелил Кеннеди, он бы это сделал.
Я разворачиваюсь, взбешенная всеми этими воспоминаниями, и смотрю на Лохматого.
— Я думала, он несет чушь!
Парень спокойно отвечает: — Пока не узнали, что это не так.
ДА. Пока я не поняла, что это не так. Именно тогда всё и пошло наперекосяк.
Я отворачиваюсь, скрещиваю руки на груди и смотрю на бетонную стену.
Лохматый продолжает говорить таким легким, непринужденным тоном, как будто мы две подружки, пьющие чай.
— По версии ФБР, вы двое познакомились в Массачусетском технологическом институте, а затем жили и взламывали вместе, пока не поссорились. После этого Сёрен отомстил вам за что-то, что вы сделали, чтобы его разозлить, и повесил на вас дело Bank of America, а затем исчез. Это правдоподобная теория, но главный вопрос в том, что стало причиной ссоры?
Когда я не отвечаю, он спрашивает: — Хотите услышать мою теорию?
— Нет, черт возьми, с большими буквами Ч-Е-Р-Т.
— Я думаю, вы пытались его убить.
Лохматый придурок. У этого парня рентгеновское зрение. Он видит меня насквозь даже лучше, чем Коннор.
Я тяжело выдыхаю.
— В свою защиту скажу, что он сам напросился.
Парень игнорирует это.
— Я прослушал запись вашего разговора. Жуткие вещи. «Любимая?» «Ты заставила меня так долго ждать?» То, как он произнес ваше имя? Я думаю, ваш брат был влюблен в вас до одержимости. Судя по всему, он влюблен в вас до сих пор.
Сквозь стиснутые зубы я произношу: — Сводный брат.
Он и это игнорирует.
— Думаю, Сёрен Киллгаард сплел вокруг вас хитроумную паутину, с вами, маленькой мушкой, прямо в центре. И к тому времени, когда вы поняли, что он манипулировал всем в вашей жизни, что он дергал за ниточки с тех пор, как умерли ваши родители, когда вам было восемь лет, и до смерти вашего дяди, когда вам было семнадцать, — что привело к тому, что вас отдали в приемную семью, а он спас вас оттуда, — вы уже так глубоко провалилась в кроличью нору, что не знали, как выбраться. И поэтому, как и любое дикое животное, загнанное в угол, вы сорвались.
— Вы узнали все это, прочитав данные в папке, да?
