назад, читая все остальные корешки на двух полках, тяжелые не только от веса книг в твердом переплете. Мне нравилось ставить их на полку всякий раз, когда он дарил мне одну. Ему было приятно видеть, как я демонстрирую его подарки, но также… это было похоже на то, что я чего-то добилась. Это было похоже на трофей.
Когда синяки поблекли, и мне больше нечего было показать за то, что никогда не исчезнет в моей голове, у меня было это.
Одна книга за каждый раз, когда я вставала на ноги.
Снова.
И снова.
И снова.
Он покупал мне другие вещи на протяжении многих лет, подарки каждый раз, когда он тратил свой гнев и чувство вины, и эти вещи также были расставлены по комнате. Вещи, которые я оставляла, когда уходила, чтобы, придя сюда, он увидел и вспомнил все, но меня уже не было.
Я опустила глаза.
По крайней мере, так я сказала себе.
Моя бабушка спала в соседней комнате, проигрыватель в ее комнате доиграл до конца сторону А, и я хотела, чтобы она жила вечно, но иногда…
Мартину было бы намного хуже, если бы ее здесь не было. Она была единственным человеком, который любил меня. Я нуждалась в ней, чтобы остаться в живых.
Но ей было больно.
И если бы она была еще жива, когда я должна была пойти в колледж, я не смогла бы уйти. Я не могла оставить ее с ним, и мне пришлось бы остаться здесь.
Я ненавидела себя за эту мысль, но…
Хотя я не хотела, чтобы она уходила, мне нужно было выбраться отсюда.
Что, черт возьми, я собиралась делать?
Я закуталась в свой кардиган, надев под него только шорты для сна и майку, и повернулась, чтобы закрыть шторы.
Но кто-то сидел там, в углу моей комнаты, в моем кресле.
Я задохнулась, отпрыгнув назад.
"Привет", — сказал Уилл.
Мои глаза расширились, и я тяжело дышала, мое сердце все еще застряло в горле. "Какого черта?" Я бросилась к окну, прижалась щекой к стеклу, чтобы увидеть подъездную дорожку и убедиться, что брата нет.
"В твоем окне сегодня нет свечи?" — спросил он.
Но я не слушала. "Ты с ума сошел?"
Я осмотрела всю улицу, насколько могла видеть сквозь дерево, но не увидела машину Уилла. Надеюсь, он припарковал его подальше.
Как, черт возьми, он сюда попал? Мой брат только что ушел. Он мог его видеть.
"Ты должна зажечь свечу, Эмми".
"Я никогда не зажигаю свечи!" прорычала я шепотом, чтобы бабушка не услышала. "Мне плевать на Вечную Ночь. Ты должен уйти".
Он сидел там, одетый в джинсы и армейскую зеленую футболку, которая подчеркивала цвет его глаз даже отсюда. Его волосы были распущены, гель, нанесенный днем, почти исчез и так красиво лежал на висках.
"Что я сказал?" — произнес он низким голосом. "Если ты не придешь ко мне, я приду к тебе".
Так что я не появился в конце квартала. Каким бы важным ни был марафон "Миссия: Невыполнима", у меня были другие дела, и он забыл спросить, свободна ли я сегодня вечером.
Он уставился на меня, положив руки на стул, и я заставила себя нахмуриться, несмотря на то, что меня охватило волнение при виде его.
"Не могу поверить, что у Эмери Скотт на стене висит плакат Сида и Нэнси", — пошутил он. "Парочка несносных наркоманов, один из которых едва умел играть на гитаре".
"Пожалуйста", — попросила я, игнорируя его поддразнивания. "Ты не можешь быть здесь".
Он медленно поднялся, не сводя с меня глаз. "Или, может быть, ты неравнодушна к обреченным романам".
Я отступила назад, когда он шагнул вперед. "Просто уходи", — сказала я ему снова.
Но он продолжал идти. "Ты такая красивая", — прошептал он.
Я покачала головой, сжимая пальцы в кулаки.
"Но я уже устал от того, что ты так на меня смотришь", — сказал он, его выражение лица стало неожиданно серьезным. "Как будто мне нельзя доверять".
Ну, а ему можно? И даже если бы я могла доверять его добрым намерениям по отношению ко мне, я не была готова к этому. Я не хотела, чтобы он вмешивался в мою жизнь. Я делала ему одолжение.
Мне понравился театр, и я буду вечно дорожить воспоминаниями.
Но Деймон был прав. Вчера было весело. Мы закончили.
"Тебе нужно уйти", — повторила я.
Его взгляд устремился на меня. "И мне чертовски надоело, что ты так говоришь". Его челюсть сжалась. "В чем проблема? Вчера все было замечательно. Почему тебе всегда нужно так много думать, пока ты не превратишь то, что было хорошо, во что-то плохое?"
"Я тебе ничего не должна, — выдохнула я, — и я тебя не приглашала, так что просто уходи! Убирайся."
Он остановился, блеск в его глазах был почти таким же душераздирающим, как и его улыбка. "Знаешь, я был добрее к тебе, чем должен был быть". Он расправил плечи. "Знаешь, сколько девушек я могу так заполучить?"
Он щелкнул пальцами, и веселый, спокойный, милый защитник последних нескольких дней исчез.
Поверьте, я прекрасно понимала, что он может получить любую задницу, какую захочет, и уже получал. Я не была первой, кто трогал или целовал его.
"Ну, я должна просто поблагодарить свои счастливые звезды за то, что вся моя неустанная, тяжелая работа по преследованию тебя, как жалкого щенка, только для того, чтобы привлечь твое внимание, окупилась!" кричала я, бросая ему чертовски хороший вызов.
Он преследовал меня! А не наоборот.
Он сделал шаг ко мне, но потом кто-то назвал мое имя, и он остановился, и мы оба уставились друг на друга.
Моя кровь кипела, и я видела, что его шея уже покрылась легким слоем пота.
Все вокруг было горячим. Было темно, мы были близки, и моя кровать была рядом.
