соблюдены. Сначала ты научишься обращаться с ним. Без должного навыка ты рискуешь отрезать себе что-нибудь. Не стоит доверять случаю то, что другие захотят сделать специально».
Девушка вздрогнула и обернулась. Она слишком глубоко задумалась, чтобы заметить, что Сильваер не спит.
— Ты еще не передумала? — Козерог приподнял свою рогатую голову от земли и смотрел на нее в упор. Его взгляд в ночной тьме казался совершенно черным и непроницаемым.
— Нет, мне… уже поздно… — Вероника упрямо опустила глаза.
— Возможно, и так, но никогда не поздно поменять свое отношение. — Видимо, козерог не собирался ее отговаривать, ведь он мог сделать это раньше. — Например, к предмету… который тебя беспокоит. — Сильваер лег на бок и с удовольствием потянулся. — Иди. Ты ведь тоже можешь научить его чему-нибудь.
Девушка удивленно распахнула глаза, она не поняла, но требовать подробностей сейчас не было времени. Наверняка её уже ждут, а она не любит опаздывать.
Вероника прошла всего несколько сотен метров и остановилась. Продолжать свой путь было небезопасно — резкий каменистый спуск обрывался пропастью, на дне которой шумел, прыгая по камням, быстрый и холодный поток.
Девушка отлично помнила это место, всего несколько часов назад она сама прошла весь этот путь от реки до поросшего соснами плоскогорья. Она перебралась по упавшему дереву над бурлящим потоком, вскарабкалась по скользким и шатким валунам наверх и после преодолела подъем по осыпающемуся склону до заветного плато. А теперь, здесь и сейчас, ей предстоит очередное испытание… И она, кажется, готова к нему… Почти.
Вероника не могла не заметить, насколько она изменилась за сравнительно недолгое время своего пути, как обострились ее реакции и чувства. И, конечно, она просто не могла не спрашивать об этом у козерога. Сильваер объяснял такие необычные изменения естественной реакцией ее организма на постоянное пребывание подле него. Но этот факт нисколько не объяснял причины, позволившие девушке найти спрятанную на границе старую крепость, возвращаться туда, когда ей вздумается, и прийти к озеру, которое на самом деле было Вратами.
Вероника вспоминала слова козерога:
— Сейчас мы слепы, потом ты все поймешь и удивишься логике, о которой не ведала. — Сильваер буквально излучал энергию: светлую, живую. Он являлся ее неиссякаемым источником. Девушка ощущала ее так же отчетливо, как тепло солнца. В глубине души она осознавала, что меняется и собой ей уже не быть. Наверное, Вероника должна была бояться, но сейчас у нее хватало и других забот, а на раздумья, к счастью, не было времени.
Девушка остановилась над обрывом, у последнего ряда сосен. Деревья буквально стояли на оголившихся корнях, словно огромные многоногие великаны, они несли свой дозор и днем, и ночью. Крайние в шеренге цеплялись за дикий камень и ненадежный гравий, борясь за жизнь над пропастью. Другие, не устоявшие гиганты, вывороченные ветрами и дождевыми селями, лежали внизу у самой воды. Их огромные узловатые корни тянулись к небу, словно в немой мольбе, обращенной к тем, кто еще держался на краю.
Вероника прислушалась: ночной лес молчал, не было слышно ничего, кроме мерного и далекого шума скачущей по камням воды. Девушка провела рукой по своей шее, отыскивая цепочку. Звякнуло. Вероника аккуратно вытянула витую блестящую нить с висящим на ней маленьким серебряным крестиком. За ним из-за ворота рубашки будто бы нехотя появился перстень, в глубине неведомого камня мерно переливалось живое пламя.
Девушка тихо, почти крадучись, прошла вдоль склона. Она выжидала и прекрасно знала, что будет потом, и все равно каждый раз ей становилось не по себе. Внезапно она услышала шорох. Возможно, никакого звука не было и в помине, а ее воображение просто разыгралось в темноте, но сердце стремглав унеслось в пятки. Вероника, чудом сдерживая первый порыв, медленно вздохнула. Досчитала до десяти и нарочито непринужденно обернулась.
Ее драгоценности, висевшие на цепочке, мелодично зазвенели в такт движению. Раньше девушка никогда бы не заметила среди стволов неподвижную черную фигуру, словно сотканную из лесного сумрака. Невероятно тихую и пугающе близкую.
— Оригинальное соседство. — Вероника не могла видеть лицо собеседника, скупой лунный свет с трудом проникал сквозь сеть облаков и раскидистые вечнозеленые кроны. Но она знала — Ферро улыбается. — Во что ты веришь теперь, Вероника?
Это было для нее слишком. Все, включая и игривый насмешливый тон, и то, насколько откровенно и пристально ее разглядывают. Это и смущало, и злило одновременно. Девушка с силой сжала цепочку в кулаке.
— Это касается только меня. — Она спрятала свои драгоценности за воротник рубашки и поудобнее перехватила свой учебный меч.
— Да будет так. Начнем! — Ферро напал мгновенно.
Вероника уже держала свою красивую, но в ее руках совершенно бесполезную деревяшку. Она готовилась к нападению, и все равно чересчур стремительная атака застала ее врасплох.
— Держи мягче. — Клинок в руках Ферро черной змеей ужалил ее в предплечье. Девушка попыталась отскочить, парировать удар, в точности так, как училась это делать уже несколько недель, но снова не успела.
— Быстрее! — в холодном голосе слышалось раздражение. Мгновение — и резкая боль разлилась по бедру.
В третий раз ей наконец улыбнулась удача. Вероника не видела ни меча, ни руку, которая его направляла, а лишь окончание движения. Слишком поздно, но тело само качнулась назад и в сторону, удар прошел вскользь. Будь это настоящий клинок, такая уловка ей бы вряд ли помогла.
— Неплохо, но все равно слишком медленно! — ровный голос, бесстрастно констатировавший ее абсолютную бездарность, обжигал, словно очередной точный и болезненный удар. Один из многих, обрушившихся на Веронику нескончаемым градом. Но, несмотря на это, ей каким-то чудом удавалось уходить от большинства. Немногие из них девушке посчастливилось удачно отбить, в такой ситуации она не могла и помыслить о нападении.
Она не заметила, как отступила на самый край обрыва. Ей было некогда смотреть по сторонам. Девушка поняла, где оказалась, почувствовав под ногами ненадежную рыхлую осыпь. Нужно развернуться, но как?! У нее все же получилось вполне сносно парировать несколько ударов и даже пройти пару шагов вперед, но только потому, что ее оппонент откровенно заскучал.
Она почти поверила, что следующим ударом сможет наконец достать своего мучителя. Но радость оказалась преждевременной. Когда в очередной раз два клинка столкнулись, Вероника сдавленно вскрикнула и разжала пальцы. На ее руки обрушилась такая боль, словно от удара кувалдой.
— Так ты никогда не сможешь убить меня. — Сверкнул зубами Ферро. Это не было улыбкой, скорее походило на оскал хищника. Хищника, которым ей ни за что не стать. Он грациозно подался вперед, возвращая замершей на краю девушке ее оружие. — Расслабься. Злость и
