не так много свободного времени. Так что давайте перейдем к делу. Где и на чём будем проводить обучение?
Антуан побагровел от такой наглости, но сдержался. Видимо, приказ госпожи Изольды все же имел для него вес.
— На все обучение у тебя три дня.
Он указал на большой стол, стоявший под навесом на открытой террасе, примыкавшей к кухне.
— Все уже готово. Можешь приступать.
На столе уже лежали несколько тушек духовных фазанов, а рядом набор остро заточенных ножей.
Я подошел к столу, надел чистый фартук, висевший на крючке, тщательно вымыл руки в медной раковине и вытер их белоснежным полотенцем.
Помощники Антуана снова начали перешептываться и посмеиваться.
— Смотрите, он даже руки моет, — прошипел Дарк. — Наверное, думает, что это ему поможет.
— Должно быть, он как-то обманул госпожу, — подхватил Люк. — Не может такой оборванец чему-то научить мастера Антуана.
Я не обращал на них внимания. Взял один из ножей, проверяя баланс и остроту. Неплохой, на порядок лучше того, что я недавно купил у Чжао.
Как только встал за стол, Антуан не удержался от очередной шпильки.
— Надеюсь, ты хотя бы нож держать умеешь, «учитель»?
Я усмехнулся и спокойно посмотрел ему в глаза. Вместо ответа, не отводя взгляда, вытянул руку вправо и легким движением кисти подбросил нож.
Клинок взлетел вверх, вращаясь с бешеной скоростью. Даже не смотря на него, точно знал, что где-то там он превратился в серебристое, размытое пятно. А затем, достиг верхней точки и начал падать, все так же быстро вращаясь.
Помощники ахнули. Ведр даже вскрикнул, прикрыв рот рукой. Они с ужасом смотрели на падающий нож.
— Он же распорет ему руку, — вскрикнул один из них.
Я же стоял спокойно, продолжая смотреть в глаза Антуану.
В последний момент, когда острие было в паре сантиметров от ладони, чуть изменил положение кисти. Рукоять сама легла в руку, а пальцы легко её обхватили.
Тишина.
Я приподнял бровь, глядя на ошарашенного Антуана. Еще какие-либо вопросы? Вопросов не было.
Все молчали.
— Итак, приступим.
Я положил на доску тушку духовного фазана и начал проводить мастер-класс. Руки двигались с отточенной скоростью и точностью. Нож буквально порхал, отделяя мясо от костей, снимая кожу и вырезая суставы. Я комментировал каждое своё действие, объясняя Антуану и его помощникам тонкости техники французской разделки.
— Главное здесь не сила, а точность, — говорил, делая очередной элегантный разрез. — Нужно чувствовать, где проходит сустав, где крепится мышца. Ваш нож должен идти сам, без усилий.
Поначалу презиравшие меня помощники теперь не отрывали глаз от моих рук. Удивление на их лицах сменялось изумлением. Антуан стоял как вкопанный. Да. Такую технику местный повар-культиватор явно видел впервые.
Вскоре я закончил с первым фазаном и отложил нож. Перед Антуаном лежали идеально разделанные части птицы.
— Сегодня ты должен освоить эти движения, — сказал ему. — А завтра мы перейдем к отработке скорости.
Антуан сглотнул. С каким-то трепетом посмотрел на идеально разделанную птицу, потом на меня. В его глазах больше не было высокомерия. Я даже не знаю как это назвать, наверное это была смесь шока, осознания собственной гордыни и смирение. Ну или уважение, карась его знает.
Он взял нож. Его пальцы заметно дрожали. Положил на доску новую тушку и, стараясь повторить мои движения, приступил к работе. Первые попытки вышли неуклюжими. Лезвие скользило слишком глубоко, мышцы рвались, суставы не поддавались.
Я наблюдал молча, давая ему время.
Нож в его руках двигался медленно, будто сопротивлялся. Но повар оказался упорным. С каждым разрезом движения становились точнее, а линии реза чище. Помощники, что раньше хихикали надо мной, теперь молча следили за работой своего шефа.
Я начал подсказывать и комментировать его действия. «Острие под углом, так мышцу не повредишь». «Сустав вот здесь, почувствуй щелчок». Антуан хмурился, но слушал, повторяя снова и снова.
Время для нас текло незаметно. Лезвие скользило по тушке, воздух наполнялся звуками хруста костей и шороха ножа о доску. Несмотря на изначально показанную надменность шеф-повара, надо сказать у него были определенные способности. По крайней мере он всё быстро схватывал.
Антуан начинал понимать структуру, чувствовать тушку и, судя по улыбающемуся лицу, это приносило ему почти детскую радость.
Мы так увлеклись, что не заметили, как солнце поднялось выше. И только когда на заднем дворе раздался удар гонга, я осознал, как много прошло времени.
Антуан отложил нож.
— Перерыв, — сказал он. — Нам нужно приготовить обед для госпожи Изольды и молодой госпожи Амелии.
Он указал на скамейку у входа.
— Ив, можешь подождать пока там.
Его команда тут же пришла в движение. Помощники забегали по кухне, доставая продукты, разжигая огонь в печи, гремя посудой. Антуан, снова надев маску высокомерного шефа, начал отдавать команды.
А я сел на скамейку, тут же стояла моя корзинка с золотой рыбой. Из неё достал рыбку и маленький горшочек с соусом «Таежный Огонь». Война войной, а обед должен быть по расписанию.
Я неспешно ел, макая кусочки ароматной рыбы в пряный соус, и наблюдал за работой поваров. И чем дольше я на них смотрел, тем больше хмурился.
Мой профессиональный взгляд тут же подмечал десятки грубых ошибок.
Вот Люк режет мясо для рагу. Он делает это поперек волокон и слишком толстыми кусками. Такое мясо будет жестким, как подошва ботинка.
Вот Дарк шинкует овощи, давно не точенным ножом. Он не режет, а давит их. Все соки остаются на доске.
Даже сам мастер Антуан творил, какую-то дичь. Как он может бросать в кипящий бульон муку, даже не просеяв её? Так же будут комки!
Чем дольше я смотрел, тем больше приходил в ужас. Это была не кухня, а какой-то кружок «очумелые ручки». Они нарушали все мыслимые и немыслимые технологии.
Переваренные мидии, как в таком богатом поместье могут работать такие дилетанты?
Я не выдержал.
— Вы что творите? — громко спросил, нарушая рабочую атмосферу.
Все четверо застыли и уставились на меня.
— Это не готовка, а перевод продуктов, — продолжил говорить, поднимаясь со скамейки. — Мясо будет жестким, овощи безвкусными, а бульон с комками. Удивлен, что вас до сих пор от сюда не выгнали.
Лицо Антуана налилось краской. Он бросил половник на стол и, уперев руки в бока, двинулся ко мне.
— Да как ты смеешь! Ты, деревенщина, будешь учить меня готовить?
— Похоже, придется, — спокойно ответил. — Так как, то что вы тут делаете, готовкой, мой язык назвать не поворачивается.
Антуан задохнулся от возмущения.
— Ах так! — он ткнул в меня пальцем. — Раз ты такой умный, так докажи! Приготовь! Сделай что-нибудь, что
