наслаждался этим.
Маленькая Птичка всегда грубо обращался с ней и пытался сломить ее дух. И я в своих снах наслаждался этим. Я подскакивал в постели, и мне требовалось несколько мгновений, чтобы взять под контроль свое дыхание. Сны были такими извращенными.
После этого меня всегда тошнило.
Почему мне снилось это дерьмо?
Мой разум был слишком силен. Я хотел найти этих ублюдков, но детали были слишком реальны. Это всегда были те три сна. Лес, пещера, отель. Я всегда был рядом.
***
Пролетели еще несколько дней.
Они просто дали ей спать.
— Я умоляю тебя, не сдавайся, — сказал я Констанс.
— Я пыталась урезонить ее, но больше не могу видеть ее такой.
— Ты не знаешь, что она справится. Было так трудно просто схватить Бекки и унести ее оттуда к чертовой матери. Я бы все отдал, чтобы быть так близко к ней.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Вытащила ее из постели? Тогда ты бы вцепился мне в глотку за это. На днях ты унизил Бекки.
— Она перешла все границы.
— Возможно, но иногда людям приходится слышать то, чего они не хотят. Ты не единственный, кто заботится о Елене.
— Тогда не отказывайся от нее.
— Это не так, но я должна отойти в сторону. Как мама-дракон, которая учит своих малышей летать. Я буду там, когда придет время.
Я кивнул и закрыл глаза.
— Есть кое-что, о чем я должен тебя спросить. Я знаю, это звучит странно, но я не знаю, что это такое?
Она прищурилась, ожидая, что я продолжу.
— Я испытываю странное дерьмо, и я не знаю, мое ли это воображение или реальность. — Я покачал головой. — Не бери в голову. Забудь, что я что-то сказал.
Я повернулся, чтобы уйти.
— Нет, иди сядь. Возможно, я и не смогу помочь Елене, но тебе я могу помочь. — Она указала на стул, который я только что освободил. — Расскажи мне все, начни с самого начала. Что ты испытываешь?
Я снова сел.
— Не знаю. Возможно, это мои демоны настигают меня.
— Блейк, поговори со мной.
— Мне снятся эти сны, даже когда я полностью бодрствую. Некоторые из них о вещах, которые я не узнаю, а некоторые — это воспоминания. Но воспоминания неправильные и искаженные, и совсем не такие, как они были на самом деле. — Я вздохнул. Я неправильно это объяснял.
Она уставилась на меня, нахмурив брови.
— Я знаю, это звучит странно.
— Продолжай, — сказала она, и ее взгляд смягчился.
— То, чего я не узнаю, — это версия того, что случилось с ней в моем мозгу. Это безжалостно.
— Опиши то, чего ты не узнаешь?
Я молчал, пытаясь собрать слова воедино. Когда это было только в моей голове, это было легко, но озвучить их было так трудно.
— Я вижу ее в лесу, окруженную людьми, которых я никогда раньше не видел, и я один из них. Но то, что я делаю…Я бы никогда так с ней не поступил.
— Чем ты занимаешься?
— Прямо перед тем, как проснуться, я всегда… расстегиваю штаны.
Констанс вздрогнула.
— Это отвратительно, правда?
— Все сны такие?
Я покачал головой.
— Один — внутри пещеры, где умер Люциан. Там мы с Полом большие приятели. Там также есть кто-то еще. Он есть во всех них, но я никогда в жизни его не видел.
Вероятно, невинный парень, которого я убил, когда был еще темным.
Я глубоко вздохнул и продолжил:
— Мы все шутим и придумываем планы, как ее убить. — Я сделал паузу и погладил себя по лицу. — В последнем — этот парень, который присутствует во всех них, домогается ее в отеле. Я ничего не делаю. Я наблюдаю за этим из-за угла, но я во сне наслаждаюсь этим. — Я фыркнул. — Это мои демоны возвращаются, чтобы преследовать меня за все дерьмо, которое я натворил. Да?
Она уставилась на меня, затем ее лицо просияло.
— Елена во всех трех?
Я кивнул.
— Когда ты испытываешь это?
— В классе, за обедом, вечером. Это не имеет значения. Они есть, независимо от того, как сильно я пытаюсь перестать думать о них. — Я покачал головой. — Я вынужден думать об этих ужасных вещах, а потом бац… они прекращаются.
Она смотрела мимо меня, нахмурив брови.
— Странно, правда?
— Нет. — Она чуть улыбнулась.
— Что?
— Блейк, я думаю, связь возвращается.
— Но я бы смог услышать ее мысли. Я бы знал, через что ей пришлось пройти, если бы это было правдой.
— Это ее сны. Что бы она ни использовала, чтобы блокировать тебя, когда бодрствует, оно ослабевает, когда она спит. Ты видишь ее сны, ее воспоминания.
Я должен был быть счастлива, но нет.
— Ее сны?
— Эй, это хороший знак.
— Хороший знак? Она выставила меня одним из придурков, которые сделали это с ней? — Я саркастически усмехнулся. — Она, должно быть, ненавидит меня до чертиков. — Я вылетел из медкабинета.
— Блейк! — крикнула мне в спину Констанс.
Я больше не хотел с ней разговаривать. Если это были сны Елены, я ничего не мог сделать, чтобы остановить это.
— 28~
Слабый свет просачивался сквозь ветви наверху. Четыре лапы были рядом с моей головой, и голоса подзадоривали Маленькую Птичку.
Я открыл глаза.
Еще один сон.
Как я мог избежать снов? Должно быть, она проснулась, потому что я больше не видел этого дерьма. Я встал и налил себе выпить. Мне захотелось подышать свежим воздухом, и я решил прогуляться. Когда я добрался до первого этажа мужского общежития, прошел через вестибюль и свернул в главный коридор, который вел ко входу. Я услышала быстрые шаги, доносящиеся из женского общежития, бросился к золотой статуе и спрятался за ней.
Пусть это будет не Табита.
Я почувствовал запах ванили и меда — аромат Елены.
Она прошла мимо статуи. Куда она направлялась? Ее сердце забилось так быстро, что она даже оглянулась. Было слишком темно, чтобы она могла меня разглядеть. И все же сердце подсказывало ей, что кто-то прячется в тени.
Она боролась с дверью, но сумела ее открыть. Когда дверь закрылась, я пошел за ней. Я тихонько приоткрыл дверь. Елена обнимала мою тетю и плакала.
Моя тетя нежно погладила Елену по спине.
— Шшш, все будет хорошо.
Они долго стояли там, пока я, прислонившись к двери замка, наблюдал за ними, потягивая свой напиток. Слезы затуманили мне зрение, затем Констанс повела ее в лазарет.
Я подошел поближе, сел на скамейку под деревом и прислушался. Стены были звуконепроницаемыми, но я мог слышать каждое слово, точно так же,
