и ищи свищи его теперь.
– Ленс, – уже спокойно сказала я.
– Что?
– Помоги сесть на лошадь.
ГЛАВА 19
В город мы прибыли на рассвете, Ленс не приставал ко мне с расспросами. Он видел по моему лицу, что я не хочу разговаривать и насвистывал веселую мелодию, чтоб как-то скрасить наш путь до города.
Я из последних сил держалась в седле, Ленсу пришлось попотеть, чтоб усадить меня. Эффект от обезболивающего заканчивался, я ощущала жгучую боль в ноге, спине; оно заполняло все тело. Я не могла дождаться, когда увижу город и слезу с Орфея. А еще хотелось спать, а этого я себе точно не могла позволить, иначе свалюсь с лошади.
Раздумывая обо всем происходящем, я не заметила, как пробились первые солнечные лучи, трава покрылась росой, запели птицы, лес проснулся и зажил своей жизнью. И вот, наконец, показался город, высокие шпили зданий протыкали небесную гладь. Я обрадовалась и чуть не свалилась с коня.
– Это Тарас? – обратилась я к Ленсу
– Он самый!
Мы остановились, чтоб посмотреть на город.
– У нас есть еще время, чтоб заехать к моему другу. Он подлечит твою ногу.
– Я не против. С удовольствием ее бы оторвала, так болит. А он далеко живет?
– Не очень. Но нужно тогда поторопиться, чтоб тебе успеть на встречу с братом.
Собрав в кулак оставшиеся силы, мы помчались галопом. Улицы Тараса были пустынны, только продавцы пекарен суетились, раскладывая товар. Пахло свежей выпечкой, мы промчались довольно быстро, я не успела рассмотреть всю красу города. Здания мелькали перед глазами, Ленс периодически оборачивался. Я кивала ему головой, что все хорошо. Вскоре мы прибыли к высокому дому из желтого кирпича.
– Мой друг живет на последнем этаже, – сообщил эту «приятную» новость Ленс. Он спешился и помог мне слезть, ногу я практически не чувствовала, он успел меня поймать. Поднял на руки и понес к дому. Подъезд дома был светлый, просторный и чистый. Я удивилась, у нас редко увидишь такие чистые подъезды, ни одной надписи на стене тоже не было. Ленс бегом взобрался на пятый этаж и постучал в белую деревянную дверь. Нам открыли не сразу:
– А он точно не против будет, что мы приперлись такую рань? – у Ленса вытянулось лицо.
– Что это за слово «приперлись»?
– Я в смысле пришли, – и он туда же, вот что все пристали к моему лексикону, ему бы в наш мир, еще не таких бы слов нахватался.
– Кто? – послышался за дверью недовольный голос.
– Открывай, это я, Ленс! – за дверью послышалась возня.
В дверях появился невысокий мужчина лет сорока, на босу ногу, закутанный в зеленый халат. Лицо заспанное, большие зеленые глаза, под которыми залегли синяки, прямой нос, пухлые губы и взъерошенная копна русых коротких волос. Запах лекарств тут же ударил в нос.
– Льюис…
– Какого черта, ты приперся такую рань, еще и девку притащил сюда! – недовольный голос Льюиса разнесся эхом по парадной. – А чего ты ее на руках держишь, она что, хворая у тебя?
– Заткнись, Льюис, и помоги нам!
– Ладно, заходите! – он открыл дверь, пропуская нас внутрь.
– У тебя была вечеринка?
– Да! Была! – ответил он, почесывая щетинистый подбородок. – Я, конечно, рад тебя видеть и все такое! Но, может, объяснишь, что тебе надо от старого друга?
– Мою подругу ранили и ей нужна помощь!
Он посмотрел на меня, потом на мою грудь, спустился ниже, увидев окровавленную на ноге повязку. Подошел ко мне, точнее к моей ноге понюхал, тыкнул пальцем.
– Сдурел! – я вскрикнула от боли. Ты что за доктор такой?!
– А кто тебе сказал, что я доктор?!
– Эээ… не поняла?! – я перевела взгляд на Ленса, тот пожал плечами.
– Давай ее сюда! – он скинул со стола склянки, бутылки и меня положили, как на жертвенник.
– А я живая останусь после рук этого эскулапа?
– А она у тебя языкастая? – рассмеялся эскулап.
– Конечно, останешься, дорогуша, ты у меня завтра уже бегать будешь! – он рассмеялся, поливая на руки дурно пахнущую жидкость не похожую на спирт.
Он особо церемонился, срезал бинты, следом зачем-то разрезал ножницами обе штанины. Извращенец какой-то. Притащил кучу склянок, тряпок, начал шептать себе под нос только ему понятные слова. Затем положил прохладные руки на раненое бедро, нога горела, так что исходящая прохлада принесла мне легкое облегчение. Я никогда не видела, чтобы так лечили ранения, водя руками по ноге. Меня это слегка напрягло, я посмотрела на сидящего рядом в кресле Ленса, тот рукой показал, что все хорошо. Ну, если ему Ленс доверяет, а я в нем не сомневаюсь, значит, и я могу доверять и расслабиться. Больно не было, я чувствовала, что ноге становится легче, боль отступает, я снова ее ощущала. Я следила за ним, правда, глаза так и мечтали погрузиться во тьму и немного поспать, но я все же решила, что не стоит этого делать. Мало ли что, доверяй, но проверяй, как говорят. Он налил на рану, зеленую жидкость, не зеленка, похожа на слизь и воняет сильно. Ленс прикрыл нос полотенцем, видимо ему не нравились эти запахи. А этот доктор все химичил надо мной.
Чтоб как-то отвлечься, я рассматривала комнату, в которой мы трое находились. Я никогда не видела таких квартир, ее стены были закругленными, выкрашенные в бежевый цвет. Пять окон, длинный коридор, через который мы сюда вошли. И еще две двери по бокам от коридора. Мебели здесь стояло не много, стол, на котором я лежу, кресло, в котором сидит Ленс, длинный диван на человек десять. В комнате стояла невыносимая жара, несмотря на раннее утро, солнечные лучи прогрели помещение.
– Льюис, – обратился к нему Ленс. – Долго еще?
– Я почти закончил! Теперь дама твоего сердца снова будет летать.
– Он не мой…
– Она не дама моего…
Одновременно сказали мы, он удивленно на нас посмотрел и хмыкнул:
– Тогда расскажите мне, кто же это сделал? – он затянул на повязке бантик и удовлетворенно хлопнул в ладоши.
Меня напрягли его замашки, интересно он не из этих? Очень смахивает, а Ленс его друг… может это его бывший. Вон как глазками стреляет в его сторону, да и сам Ленс порой мне кажется женственным. Это, по правде, не мое дело, ведь каждый имеет право на личную жизнь. Мне бы со своей разобраться, а я в чужую лезу.
– Да псих один напал на Тиль! – Ленс подошел к окну, чтоб распахнуть, судя по зеленому лицу, ему совсем стало плохо, а вот на меня запах так
