он зашагал в конец коридора. Я, словно ведомый невидимой рукой, с пивом в руках последовал за ним.
В подсобке уборщицы Тэн Сяо ловко открыл дверь, нашел в углу лестницу и добрался по ней до металлического люка на потолке. Холодный лунный свет хлынул вниз.
– Хе-хе, не думал, что спустя столько лет они все еще ленятся его запирать…
Мы сидели на продуваемом ветром чердаке. Тэн Сяо, жадно вдыхая ночной воздух, с довольным видом произнес:
– В школьные годы, когда становилось невмоготу, я сбегал сюда подышать. Иногда засыпал и просыпался только после уроков.
Те дни, когда Тэн Сяо внезапно исчез, казались такими близкими… Глядя на этого человека рядом, я не мог понять – испытываю ли я теплоту, отвращение или и то и другое. Мы открыли банки с пивом и, сидя на краю крыши, медленно пили, глядя на безмолвный школьный двор.
Он уже изрядно напился и болтал о прошлом, словно старик, пытающийся доказать, что еще не потерял память. В лунном свете я разглядел на его лице тень грусти – это было так непривычно, что внезапно осознал: за эти долгие годы некоторые вещи так и не ушли. Мы вернулись. Возможно, никогда и не уходили. Я остался собой, Тэн Сяо – собой.
– Как же я рад тебя видеть… – Он вертел в руках банку, взгляд его затуманился. – Многие друзья тех лет исчезли. Только ты остался.
Я усмехнулся:
– Когда ты возвращаешься?
– Знаешь, эти три года были несчастливыми, – продолжал он, не слушая меня. – Ни родных, ни друзей. Два года ушло на язык. Но я понял: в Америке мне не стать своим. Они смотрят на чужаков свысока. Мне снилось, как я вернулся, – никакой работы с утра до ночи, никаких дежурных улыбок, только искренний смех с вами… – Он допил пиво и открыл новую банку. – К тому же американки воняют! – И подмигнул мне в темноте.
Выглядело это отвратительно. Я криво улыбнулся, и он расхохотался.
– Когда ты возвращаешься в Штаты? – повторил я.
– А я не вернусь. – Тэн Сяо, покачиваясь, поднялся на ноги. – Решил остаться. Хватит с меня этой каторги. Какой-то дерьмовый диплом бакалавра у меня уже есть – работу здесь найду без проблем. – Он окинул взглядом пустую школу. – Может, даже устроюсь сюда преподавать английский…
Повернувшись ко мне, он расплылся в самодовольной ухмылке, будто уже видел это светлое будущее перед собой.
– Учителя обалдеют! Тэн Сяо – преподаватель? Ха-ха! – Его восторг нарастал. – Старуха Чэнь, которая вела английский, глаза вытаращит! – Он изобразил руками круг размером с чашку.
Этот жест, кажется, стал последней каплей. Тэн Сяо начал нелепо приплясывать. Попытался пнуть банку из-под пива, но лишь задел ее носком. Банка покатилась. Тэн Сяо, не сдаваясь, бросился вдогонку, замахнулся для удара – и наступил на другую банку.
Он мгновенно потерял равновесие. В панике замахал руками, опасно отклоняясь назад, к краю крыши. Я рванулся вперед, но успел лишь коснуться кончиков его пальцев.
– А-а-а!
И он исчез в темноте.
* * *
– А потом? – Ян Сяочжу сидела рядом со мной на краю крыши; ее глаза в сгущающихся сумерках напоминали хищную птицу, высматривающую добычу.
– Я ушел. При падении с такой высоты шансов не было. – Я опустил голову. – Мы были вдвоем – я не хотел проблем…
Она тихо хмыкнула и замолчала. Через некоторое время поднялась, подошла к краю и осторожно наклонилась.
Солнце медленно исчезало за горизонтом, раскаленный шар постепенно погружался в темноту. Его лучи отражались на лице Ян Сяочжу, окутывая ее золотистым свечением. На мгновение мне показалось, что она прыгнет. Но нет, она просто стояла, наблюдая, как ночь поглощает землю.
– Я была девушкой Тэн Сяо. Ну или думала, что была. – Ян Сяочжу криво улыбнулась. – Тогда меня звали Ян Цзинжу, я была старостой третьего класса. Впервые мы с Тэн Сяо оказались вместе в его двадцать первый день рождения. Я напилась, и он переспал со мной. Я не жалела – думала, стану его последней женщиной… Но потом он исчез. После гаокао я узнала, что он уехал за границу. Поступила в университет, сменила имя, завела новых парней… но забыть его не смогла. Семь лет назад я узнала, что он умер. И поняла: есть один вопрос, на который я никогда не получу ответа. Любил ли он меня хоть немного? Это мучило меня десять лет – пока я не встретила тебя.
Ян Цзинжу – или Ян Сяочжу – повернулась ко мне с виноватой улыбкой:
– Я знаю, что поступила с тобой нечестно. Но ты был его лучшим другом. Я думала, что смогу через тебя найти ответ… и видела в тебе его отражение. Но к сожалению, не могла выдерживать это долго. Поэтому иногда мне приходилось уходить. Прости, что скрывала это так долго.
Я кивнул:
– Ничего страшного.
– Я хочу остаться еще ненадолго. Ты составишь мне компанию?
Мы сидели на крыше, взявшись за руки, не произнося ни слова. Ладонь Ян Сяочжу была теплой и мягкой – это приносило странное утешение. Я все так же не понимал ее. Как не понимал и то, чего она сейчас ждет.
Ближе к полуночи я уснул. Не знаю, сколько прошло времени, когда сквозь сон услышал женский крик:
– Я больше не люблю тебя!
Я попытался открыть глаза, но тяжелая дремота снова накрыла меня.
Проснулся я уже один. Ян Сяочжу исчезла. На этот раз навсегда.
С той ночи я больше никогда ее не видел. Думаю, она была нетерпеливой. Останься она тогда, я, возможно, сказал бы ей правду: когда Тэн Сяо протянул мне руку, я мог схватить его. Но внезапная мысль заставила меня не спасти, а толкнуть его – я не мог позволить ему снова войти в мою жизнь.
Падая, Тэн Сяо действительно что-то крикнул. Но было ли это «Ян Цзинжу» или «Ян Сяочжу» – я так и не разобрал…
Примечания
1
Братец, сестрица – почтительное обращение к мужчинам и женщинам своего поколения в Китае. – Прим. ред.
2
По преданию, в древности преступника помещали внутри нарисованного круга, чтобы устыдить его. – Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.
3
«Вичат» – популярный китайский мессенджер с функциями соцсети и мобильных платежей.
4
Приставка «Сяо» (букв. «маленький») перед фамилией – распространенная китайская разговорная форма обращения к младшим или ровесникам, передающая фамильярно-доброжелательный оттенок.
5
Уважительное обращение
