нужную точку. — Не пойму, но с ним что-то точно не так…
Девушка пригляделась. Да это же… Не может быть! Она протерла глаза, но ничего не изменилось. В большом вазоне, возле раскидистой пальмы мирно сидел огромный круглый кактус. На его макушке красовался большой ярко-розовый цветок.
— Так это же Бэрримор! — Выпалил Бадди. — А я все думал, где его вечно носит? А он, смотри ка, нашел себе теплое местечко.
«Столовую он себе нашел, — подумала Марго, — там после встреч нашего графа с суккубом для кактуса сплошное раздолье. Ешь — не хочу!» А вслух она сказала:
— Это мой второй фамильяр. Если хотите, я могу его отозвать…
— Поздно, — остановила девушку мадам Лилит.
Действительно, было поздно. В зеркале появилась девичья фигурка. Все затаили дыхание. Каждый задавался вопросом: «Как все пройдет? Удастся ли сэру Генри обмануть Анабель? Справится ли он?» И каждый старательно гнал это мысли прочь.
В зеркале, между тем, события набирали ход. О чем шла речь, слышно не было. Но и без звука зрители превосходно понимали происходящее. Девица трогательно хлопала пушистыми ресницами, старательно изображала святую невинность. Лицо ее то и дело озаряла нежная, как утренний лучик, улыбка. Эдакая трепетная лань, солнечный зайчик, мечта идиота.
Анабель была потрясающе хороша в своей роли. Вот только сэр Генри идиотом больше не был, хоть и старался им выглядеть. Старался как мог. Правда, не слишком убедительно.
Девушка все чаще хмурила свой чудесный лобик, морщила носик, принюхивалась, когда граф этого не мог видеть. Она словно чуяла подвох. Наконец не выдержала и спросила:
— Милый, что с тобой сегодня? Ты не похож сам на себя!
Парочка стояла к зеркалу боком и мадам Лилит начала читать по губам. Вслух.
— Я просто волнуюсь немного, душа моя, — ответил граф. — Я приготовил для тебя подарок. Знаю, ты давно хотела подобную вещь, и очень хочу, чтобы тебе понравилось.
— Что за подарок?
Сапфировые глаза восторженно распахнулись, нежные руки прижались к груди.
— Так, ерунда, — ответил граф, — сущая безделица. Только разреши мне самому надеть ее на тебя.
В лице Анабель появилось сомнение. Но отказать она не смогла.
— Конечно, любовь моя. Для меня счастье исполнить твое желание. Тем более, это такая малость. Только я хочу сначала посмотреть…
— Вот стерва, — с жаром произнес над ухом Марго Бадди, — неужели подозревает?
Парень в запале положил на плечо ведьмочке ладонь. А она, увлеченная происходящим в зеркале, даже и не подумала ее сбросить. Впрочем, и сам Бадди не обратил на это никакого внимания.
В оранжерее лорд Орчей дрожащими от волнения руками открывал футляр. И Марго даже сквозь стекло, на расстоянии, чувствовала, что он с огромным трудом сдерживает себя.
Она включила магическое зрение и оглядела картину иным взглядом.
Как и прежде, все разительно изменилось. Анабель стала похожа на медузу. Хищную, смертельно опасную тварь. К графу от нее тянулись десятки тонких черных нитей. Они ощупывали пространство вокруг него, искали брешь и никак не могли найти.
— Маргарет, а куда делся ваш фамильяр? — Громко прошептала мадам Лилит.
— Не знаю.
Марго оторвала взор от завораживающей картины и оглядела место действия. В вазоне кактуса больше не было. Лишь сиротливо лежал слегка подвядший цветок.
— Куда он подевался?
Она слегка отдалила картинку. В зеркале отразился большой кусок оранжереи. Стал виден пол, потолок, прекрасные растения… Только Бэрримора, она отыскать не смогла.
— Смотри! — Палец Бадди указал на самый верх, практически под раму. — Вот он где! На чем только держится?
— Где?
— Вот!
И ведьмочка увидела.
* * *
— Боги, как он там держится? — Сама того не желая, Марго повторила вопрос, который минуту назад озвучил Бадди.
Она могла бы повторить его еще раз, но не стала. Увиденное поражало — Бэрримор полз по потолку теплицы. Он медленно перебирал тонкими ножками, замирал, облизывался и весьма плотоядно поглядывал на белокурую головку Анабель.
Марго изумленно покачала головой. Крыша теплицы была сделана из толстых листов стекла. И какая сила могла удерживать фамильяра на скользкой поверхности, висящим вниз круглой зеленой тушкой, было непонятно.
— Крадется, как паук к мухе, — в самое ухо прошептал студент. — Может, сожрет?
В этом вопросе было столько надежды, что ведьмочка невольно усмехнулась.
— Вряд ли, — ответила она и, чтобы не отвлекаться, тут же прекратила диалог. — Смотри, не мешай.
Кактус добрался до нужной точки и стал потихоньку пухнуть, растягиваясь в бока и вниз. Очень скоро он достиг таких размеров, что девушка вряд ли бы смогла обхватить его руками. Разве что совместно с Казиком.
Она так увлеклась наблюдениями за фамильяром, что прозевала момент, когда колье оказалось в руках суккуба.
Мадам Лилит внезапно громко ойкнула. Марго от испуга вздрогнула и прижалась к Бадди. Тот машинально обнял девчонку за плечи.
— Что теперь делать? — Прошептал он так тихо, словно боялся, что будет услышан по ту сторону стекла.
И Марго вновь вернулась взглядом в оранжерею. Теперь сэр Генри не стоял. Он сидел на рыхлой земле, поджав ноги и умоляюще сложив перед собой ладони. Если граф что и говорил, то из комнаты Марго этого видно не было. К зеркалу мужчина оказался повернут спиной.
Зато Анабель предстала перед зрителями во всей красе. Лицо ее было искажено от ярости. Глаза из голубых стали черными, смоляными. Со щек внезапно пропал румянец, а кожа приобрела сероватый землистый цвет. Суккуб, кривя губы в злобной усмешке, медленно цедил слова:
— Как же это понимать, любовь моя? — Синхронно с тварью озвучивала мадам Лилит. — Что же это за подарок такой, если он жжется? Посмотри, что сталось с моими руками!
Демоница вытянула вперед ладони, и зеркало показало их крупно, в подробностях. Нежная кожа была покрыта крупными жуткими волдырями. Часть из лопнула, в разрывах проглядывала алая плоть.
Она замерла на миг, склонив голову на бок. Явно слушала ответ графа.
— Как бы узнать, что он сейчас говорит? — расстроенно сказала Марго. — А?
Ответил ей студент:
— Что-что, зубы заговаривает, врет, все валит на ювелира… — Голос у Бадди был уверенным. — Все мужчины так делают, когда не знают, что сказать женщине.
— Тебе-то откуда знать?
— Оттуда, — парень даже и не подумал обижаться. Ответ его прозвучал с чувством огромного превосходства.
— Можно подумать, у тебя большой опыт
