в подобных делах! — Ведьмочка не отказала себе в удовольствии съязвить.
Парень хмыкнул.
— Уж побольше, чем у некоторых.
Это высказывание крыть было нечем. Опыта в амурных делах у наследницы рода Браганте не было никакого. И она попросту сделала вид, что не услышала последнюю фразу.
— Интересно, — от волнения на Бадди напала болтливость, — а если колье повесить ей на шею, с шеей станется тоже самое, что и с руками?
— Временно, — мадам Лилит не отрываясь смотрела в зеркало, — как только демоница потеряет свою власть, все исчезнет.
* * *
В зазеркалье с Анабель происходили жуткие метаморфозы. Она окончательно перестала походить на ангела. Шея сморщилась, узловатые хищные пальцы обзавелись острыми когтями, синие губы растянулись в жуткой ухмылке, из пасти сверкнул черный раздвоенный язык.
— Что ж, любовь моя, она слегка нагнулась вперед, — жаль, что так все получилась. Но ты мне пока нужен, поэтому мы все исправим.
Демоница, не отрывая взгляда от замершего мужчины, открыла сумочку и извлекла из нее пузырек с ярко-синей жидкостью.
— Приворот! — Ахнула Марго. — Опять приворот.
— Сейчас ты выпьешь это, милый, уснешь и все забудешь. А когда проснешься, я снова стану для тебя милой кроткой девочкой. Самой лучшей, самой желанной…
Граф отчаянно замотал головой.
— Ну-ну, любовь моя, не спорь.
Суккуб подрос, раздался в плечах, отрастил мощные лапы. И Марго поняла, что эта тварь с легкостью одолеет лорда. Он попросту ничего не сможет с ней сделать.
— Мне вовсе не хочется делать тебе больно! — Демоница весело рассмеялась. Впрочем, смех она оборвала почти мгновенно, снова стрельнула змеиным языком и закончила фразу. — А придется!
Тварь вытянула руки и устремилась вперед.
И в этот миг сверху на нее упал огромный шар. Он накрыл демоническое отродье целиком, как кошмарный зеленый футляр. Сквозь очертания гигантского кактуса едва вырисовывалась изуродованная магией женская фигурка…
И тут зеркало в покоях Марго взорвалось. Ведьмочка едва успела прикрыть ладонями лицо и склонить голову. Бадди взрывной волной завалило вместе с креслом назад, на спину. Перед мадам Лилит появился сияющий щит.
Марго еще смогла подумать, как ловко ведьме удалось закрыться от стеклянного дождя, и в руку ей прилетел осколок. Она ругнулась и проворно нырнула на пол.
Никто из зрителей так и не увидел, как Казик невидимкой скользнул из дальнего угла оранжереи, поднял мимоходом колье и ловко надел его на шею беснующейся внутри Бэрримора Анабель. Девица сразу замолкла, застыла… А кактус исчез.
— Простите, граф, — сказал фамильяр, — но вышло так, что ваша невеста временно станет подчиняться только мне.
— Временно? — Сэр Генри поднялся с земли, попытался отряхнуть испачканные брюки, понял, что это бессмысленно, отер о них ладони и подытожил: — Да забирайте ее насовсем. Мне такое счастье не нужно.
Глава 35
Древние подземелья встречают гостей
Кто-то считает, что молодость всегда выигрывает в скорости? Как бы не так. Первой из комнаты выскочила мадам Лилит. И только потом Бадди поднял с пола ошалевшую Марго, вытолкал за дверь и, подгоняя перед собой двумя руками, направил вперед.
На ходу он беспрестанно приговаривал:
— Быстрее, давай быстрее! С такими темпами мы с тобой пропустим все самое интересное!
Оглушенная ведьмочка с трудом понимала, что вообще происходит, а потому едва плелась.
В оранжерею они попали, когда уже все завершилось.
Бэрримор опять сидел в вазоне, напялив набекрень пожухлый цветок. Анабель недвижимо стояла истуканом. А сэр Генри и Казик сидели в креслах и мирно беседовали.
Граф со смаком потягивал что-то из большого пузатого бокала, и это явно был не яблочный компот.
— А мне? — Тут же обиженно взвыл Бадди.
Ему продемонстрировали пустую бутыль, и парень обернулся к Марго:
— Ну вот, опоздал! А все из-за тебя!
* * *
Перед спуском в подземелье решили подкрепиться. Ели неохотно, без аппетита, отдавая дань насущной необходимости. Бадди жевал кусок ветчины, лорд ковырялся ложечкой в изысканном желе, а Марго ко всеобщему удивлению пила пустой кофе. Мадам Лилит вообще кусок в горло не лез.
— Плохо, что мы пойдем вниз вот так, безоружными, — внезапно сказала она.
Граф встрепенулся, вскочил и ринулся прочь с воплем:
— Чуть не забыл!
Его проводили изумленными взглядами.
Вернулся мужчина скоро. В руках он нес большой оружейный футляр.
— Что это? — на лице Бадди появился живой интерес. Он прикинул на глаз длину вместилища и спросил: — Палаш? Фальшион? Шпага? Катцбальгер?
— Сабли.
Лорд Генри плюхнул футляр на стол и пожаловался:
— Тяжелый, зараза. Из чего их только триста лет назад делали?
Казик не понял:
— Сабли? Из того же, из чего и сейчас.
— Да нет, — мужчина потер запястье, — футляры. Еле донес.
Он щелкнул замком и откинул крышку. По столу гулко бухнуло. Внутри лежали простенькие сабли, ничего необычного.
— Это зачем? — Снова спросил фамильяр.
Лорд Орчей усмехнулся.
— Есть у нас в роду одно предание. Там сказано, что пока эти клинки принадлежат нам, существует и сам род. Если же они будут утрачены…
Граф замолчал, поправил ворот рубашки, словно тот его душил, и заметил:
— Думаю, не просто так.
Казик протянул руку к клинку и резко отдернул пальцы.
— Жжется!
Бадди несказанно обрадовался.
— Значит, точно сработает. Вы, Казимир, простите, но тоже немного того, — он замялся, подбирая не слишком обидный эпитет, — нежить, как и ведьма убиенная…
Казик только невесело улыбнулся. Какой смысл спорить с очевидным?
Лорд тем временем достал одну из сабель. Гнутое лезвие занялось голубым сиянием.
— Непростое оружие сказал он. Как думаете, мадам Лилит, с суккубом справится?
— Не знаю, — ведьма близко подходить не стала, — но может сработать.
Граф полюбовался клинком и положил его на стол.
— Бадди, — сказал он, — вторая сабля ваша. — Временно!
Парень схватил свою «игрушку», трепетно провел пальцем по сверкающему металлу, полюбовался сиянием и притворно проворчал:
— Конечно, как самое интересное, так временно…
* * *
Анабель была покорна, как овечка. От нее больше не исходила угроза. Черные нити не тянулись к окружающим. Несмотря на это, ведьмам она доверия не внушала.
В подземелье спускались вереницей. Первым шагал Казик. Он сам вызвался на эту роль, и с ним никто не стал спорить. Знать, что ты не первый лезешь смерти в зубы, было куда спокойнее. Следом
