class="p1">— Она была герцогиней, такой же пленницей короны, как ты или твой дядя. Часть вашей системы. Но ты имеешь право эту систему изменить. Ты — король, Кайл. И ты скоро вырастешь. Будешь ли ты и дальше пленником или станешь свободным?
Кайл резко спрыгивает с постели, собирает ворох писем, тяжело сопя, подходит к камину и бросает все в огонь.
— К черту все это! — шепчет он, хватается за выступ каминной полки и прижимается к ней лбом.
Я его не трогаю, лишь жду, когда этот момент пройдет. Кайл остывает также быстро, как и вспыхивает.
— Она любила меня? — спрашивает он.
— Я в этом уверена.
— Почему я не могу почувствовать это? Я бесчувственный? — в его голосе ощущается страх.
— Нет. Ты не обязан чувствовать любовь к матери, которую не знал. Но ты должен понимать, что она никогда не отказывалась от тебя.
Он кивает. Пристально смотрит в огонь.
— А он? — вдруг спрашивает до того тихо, что я едва могу разобрать его слова. — Почему он не может полюбить меня?
— Ему сложно признать, Кайл, — говорю я убежденно. — Но ты — самое дорогое, что у него есть.
Мальчик усмехается.
— Он меня презирает.
— Нет.
— Да! — и Кайл разворачивается, и я чувствую, как бушует в нем огонь. — Да! Он все сделал, чтобы я страдал! Он ненавидит меня! Хватит, Нея!
Он проходит мимо в своей монаршей пижаме невероятно злой, забирается в постель и отворачивается от меня.
Я же поднимаюсь из кресла и иду к двери. На сердце так тяжело, что я покусываю внутреннюю сторону щеки.
— Спокойной ночи, ваше величество.
Кайл не отвечает. Я вижу только его спину — он сворачивается калачиком.
Тихо прикрываю дверь.
Путь до своих покоев прохожу в сопровождении Нила, который ходит за мной, как тень. Меня невозможно убить, но он не внемлет никаким доводам разума. У него приказ Великого герцога — обеспечить полную безопасность. Если моим положением кто-нибудь воспользуется и умудрится обесчестить, моя магия исчезнет, и тогда я быстро перестану быть наставницей короля.
— Спасибо, — говорю ему у самой двери.
— Это моя работа.
Он немногословен, но более честного и исполнительного человека сложно найти. Даже при том, что он воин, которому в тягость следить за женщиной.
Не успеваю я закрыть дверь, как вижу спешащего ко мне слугу лорда Варлоса. Нил пропускает его нехотя, посторонясь с его пути. А тот кланяется и взвинчено бросает:
— Несчастье, ваше сиятельство. Мой лорд тяжело ранен и не доживет до утра.
Этого мне еще не хватало. Еще утром Николас был вполне живым и даже хамил мне, как положено. Его намеки на мою доступность, на самом деле, сидели глубоко у меня в печенках.
— Это шутка? — спрашиваю я.
— Его сиятельство до последнего отказывался от вашего участия. Но сейчас он без сознания. Потерял слишком много крови. Он умирает.
— Я пойду только вместе с господином Деришем, — говорю я.
Слуга тотчас ведет нас в покои лорда Варлоса, даже не думая спорить. И выглядит он настолько взволнованным, что у меня закрадывается мысль — не лжет.
Я обнаруживаю в покоях графа еще двоих наставников Адама Дерби и Джареда Уиндема, лица которых выражали полную потерянность. На одежде Адама я замечаю брызги крови, которые в миг развеивают все мои сомнения. Кажется, Николас и правда серьезно ранен.
Кстати, он сам лежит в постели. Рядом хлопочет врач и две служанки. На животе графа зияет большая колотая рана, наполненная бурой кровью. Видеть подобное страшно. Грудь Варлоса слабо вздымается, а губы синеют.
Времени думать и о чем-то расспрашивать присутствующих нет, поэтому я влезаю на постель, склоняюсь над раненым, касаясь его прохладной груди. Магия откликается жаром, прокатывается по телу, пускается в кровоток, ударяет в ладони и сочится сквозь них в тело Николаса.
Раз — и огромная рана затягивается, точно по щелчку пальцев!
Два — лорд Варлос делает рванный глоток воздуха и открывает глаза.
— Ты? — его взгляд фокусируется на мне: — Неялин.
— Ага. Не Мать Тереза, — раздраженно бурчу я.
— Кто тебя позвал?
— Тебе какая разница? — спрашиваю. — Планировал умереть? В следующий раз делай это подальше от меня, ясно?
На его губах возникает слабая усмешка.
Я спускаюсь с кровати и вижу изумленные лица Адама и Джареда. Нил, кстати, стоит у двери и не выражает никаких эмоций — за что ему спасибо!
— И что это? — спрашиваю у наставников. — Откуда?
— Молчите, болваны! — слышу строгий голос Николаса. — Она сразу расскажет королю!
— Ты помалкивай, покойник! — безо всякого почтения и притворства огрызаюсь я. — Иначе вылечу обратно.
Варлос умолкает, но, когда доктор принимается его было осматривать, он гонит его прочь и озадаченно оглядывает залитую кровью постель.
— Проклятье, — шипит. — Я почти умер?
Он поднимается, оглаживая ладонью обнаженный живот.
— Прошу простить мой внешний вид, леди, — говорит без тени искреннего сожаления. — Надеюсь, вы теперь не сделаете это достоянием общественности?
— Что именно? — спрашиваю я.
Николас бредет к столику, выпивает залпом почти всю воду из графина и вытирает губы рукой.
— Слуг убери, — говорит он Адаму.
Впрочем, участия лорда Дерби не требуется: служанки и доктор выходят. Николас поглядывает на Нила Дериша, но я заявляю категорично:
— Он останется.
— Хорошо, — соглашается лорд Варлос, плюхается в кресло и смотрит на меня пристально: — Поклянитесь, что не расскажете об этом королю.
— С чего бы вдруг? — и обращаюсь к Адаму, который стоит около платяного шкафа: — Дайте ему хотя бы рубашку!
Тот исполняет мой приказ без энтузиазма и шипит:
— Я ему не нянька. Хотя, если лорд Элгарион исключит его из наставников за то…
— Не при ней! — молит Варлос, выхватывая рубашку из рук друга и надевая. — Ей не за чем знать! — а потом смотрит на меня: — Я был на дуэли. Все было честно. Он меня ранил — мы все решили.
— Дуэли? — тяну я. — Никогда не слыша…
— Они запрещены, — отсекает Джаред. — За нарушение запрета Нико грозит не просто исключение, но и что-то посерьезнее. Элгарион не потерпит…
— Да она сразу растреплет об этом, — горько усмехается Николас. — Лучше бы я
